История Ирэн 3. Принятие

Потом перевёл взгляд на графиню Балашову, которая снова начала покрываться красными пятнами, и почти искренне сказал:

— Ваше сиятельство, примите мои соболезнования.

Графиня открыла рот, но промолчала, видимо, посчитала ниже своего графского достоинства связываться непонятно с кем.

Между тем, Поликарп пристально взглянул на законников графини и уже совсем другим тоном произнёс:

— Так-так, и что это у нас тут, позвольте взгляну?

И собрав со стола все бумаги, протянул руку, ожидая что ему дадут ещё.

Но законники со стороны графини, почему-то синхронно прижали свои папки к груди и стали выглядеть напряжённо.

Ирина подумала, что тот Поликарп, которого она впервые увидела зимой и этот Поликарп Афанасьевич, два совершенно разных Поликарпа.

А между тем Поликарп Афанасьевич, быстро изучив документы, довольно хмыкнул и достал свою папку, документы из которой протянул Виленскому.

— Вот Сергей Михайлович, посмотрите, я, будучи у Ирэн Леонидовны и её батюшки в поместье, с их позволения сделал копии всех документов. Заверил их сам наместник Гайко Мирослав Мирославович, видите и печать государственная стоит, что копии эти верные. Поэтому то, что вам привезли сюда эти, — здесь он посмотрел на законников, и сказал с презрением, — мошенники, совершенно не правомочно.

Балашова повернулась и взглянула на своих законников, потом вскочила и закричала на Поликарпа:

— Что вы себе позволяете, вы вообще кто?

На что Поликарп Афанасьевич с довольным лицом, которое, кстати, стало несколько шире, с того дня, когда Ирина впервые его увидела, встал, поклонился и сообщил:

— Поликарп Афанасьевич Зырянский, семейный законник барона Лопатина.

А Виленский неожиданно добавил:

— И барона Виленского.

На что у Поликарпа улыбка стала ещё шире, и он коротко поклонился барону.

Потом Виленский встал и сказал таким тоном, что было понятно, он еле сдерживает гнев:

— Дурака из меня делаете! Пошли вон! Все!"

"Законники начали суетливо собирать бумаги. Графиня похоже подавилась чаем, потому что начала странно открывать рот, напоминая, выброшенную на берег рыбу.

—А вам графиня, я бы посоветовал не лезть к моей семье и к моей дочери.