История Ирэн 3. Принятие

Забела, услышав своё имя вздрогнул, и Ирэн подумала, что он тоже о чём-то задумался, и уж точно не об эклере. Но граф быстро вернул себе привычно-расслабленный внешний вид, да ещё и состроил лицо, как будто у него отобрали любимую игрушку, ну или в данном случае любимое лакомство

— Вот так вот всегда, — театрально вздохнув, сказал Забела, — женщины делают с нами всё, что захотят, — и неожиданно процитировал:

«Мой сан, мои богатства, всё бы отдал, всё за единый благосклонный взгляд» *

(*на самом деле это строки из поэмы А.

Все удивлённо посмотрели на Забела, Ирэн хотелось спросить:

— Кто вы? И куда дели нашего язвительного графа? Кто этот романтичный юноша, цитирующий строки о любви?

Но, глядя как смирно Батыр сидит возле хозяина, все понимали, что это точно граф Забела. Просто… может он заболел?

Наконец Забела «вернулся» в разговор, и поинтересовался, точно ли он услышал, что Ирэн собирается строить бумагоделательную фабрику.

— А почему бы вам не обратиться к помещице Красновой, — выдал интересную мысль Забела, — вы же с ней в дружеских отношениях, а у неё на землях как раз излучина реки проходит, и от дороги недалеко, можно ответвление построить недорого.

А Ирэн подумала, что и вправду, она же всё равно до отъезда в Горное княжество собиралась всех друзей навестить, а уже к Лидии Артамоновне сам бог велел.

Не откладывая в долгий ящик, попросила слугу принести писчие принадлежности и приказала отправить посыльного с коротким письмом, в котором написала Красновой, что хотела бы к ней в гости, да не одна, а с отцом, да с кавалерами, которых из столицы привезла. Знала, что Лидия Артамоновна юмор оценит.

Почему-то вспомнилось, что отец нервничал рядом с Лидией Артамоновой, как мальчишка, которого поймали за подглядываниями за понравившейся девочкой.

А что, и он и она ещё не старые, могут личное счастье составить. А меркантильность тут же «пропела» - всё в семью, всё в семью, и Ирэн непроизвольно улыбнулась.

***

Москов. Кремль

— Что значит подал в отставку? — Шувалова буквально трясло, а стоявший перед ним секретарь решил, что вот, сейчас его и отправят на каторгу. Секретарь был совсем молодой, многого пока не знал, это была его первая неделя в Тайной службе.