Вы признаны опасными

Но каждый бросил котика своего на растерзание и бежал, смертью его прикрывшись от того, кого считал чудищем.

Ибо только любовь защищает.

Любовь оберегает.

Любовь дарует силу.

А кто вздумает смеяться над тем, что это любовь всего лишь к котику, того бей и гони от себя, ибо не понимает ничего и душонка у него дырявая.

Монахи оберегают ваш мир новорожденный, запрещая любить нас. Только тот минует стражей горы, кто пожертвует котиком. Исполнится желание, и мир ваш продолжится.

Но не ведают, что рядом мир другой, где трава зелена, и цветы душисты, и мыши толстые, румяные живут под корнями дерев.

Прости, я увлекся.

Так вот, послушай.

Все чудовища рождаются и живут внутри вас.

Но не в тебе. Ибо встал на защиту и презрел смерть ради другого.

Ты, человече, самый человечный из всего рода людского. Хоть и не самый умный, если уж начистоту. Но, как видишь, это и не важно.

Владей же и управляй нами, как и положено человеку. Передаю в твои руки род наш.

И помни: не знаешь, как поступить, – погладь кота.

Да будет так.

* * *Иван Степанович открыл глаза.

Он лежал на склоне той самой горы, которую называли святой. Рядом сидел Антоша, изогнув тощий хвост загогулиной, и застенчиво трогал Ивана лапой.

Иван Степанович сел. На лежащее рядом тело взглянул с мимолетным удивлением. Экий он, оказывается, был несуразный! Да что уж теперь…

Светало. Низко-низко над землей толпились облака, пушистые, как коты. Казалось, кто-то большой позвал их завтракать.

Свежий утренний ветер взъерошил Ивану волосы, промчался по долине.

Возле дома ходил кругами иссиня-черный кот, макушкой терся об угол крыши, усы топорщил.

Иван Степанович поднялся, подхватил Антошу.

– Пора нам, дружочек. Вот только Венедикта надо будет забрать.

И пошел к своему дому, по колено утопая в зеленой траве.

Старикам здесь не место

В две тысячи шестнадцатом году мы с другом обсуждали новую тему конкурса «Рваная грелка» – «Последний город».

– А что, если взять персонажами Хрюшу, Филю и Степашку…

– …и заставить их совершить государственный переворот, – закончил мой друг.

Никогда не знаешь, из чего появится рассказ.

Я записала историю за четыре часа, и до сих пор это является для меня абсолютным рекордом (обычно на текст уходит около трех суток).