Вы признаны опасными

Нас объяла прохладная темнота, а миг спустя разомкнула объятия. Отблески огня заплясали на золоте. Вокруг возвышались горы монет, я никогда не видел столько, весь необъятный зал храма, казавшийся изнутри в десять раз больше, чем снаружи, был завален ими. Самое странное, что они не выглядели тусклыми. Словно армия обезьян только и делала, что полировала их с утра до ночи. Золото, золото, золото…

Святые боги! Если бы у меня было столько золота, Иветт никогда бы…

– Фальшивки! Все до единой!

Капитан прикусил монету, вторую, третью и показал мне следы от зубов на каждой.

Никакого зеленого зелья не было и в помине. Не знаю, что я ожидал найти – чаны с варевом? Старух, трясущих скрюченными пальцами над отравой? «Колдовство», – сказал жрец. Если оно и творилось, то не в этом месте.

– Здесь коридор! – крикнул кто-то."

"Ошеломленный и подавленный увиденным, я пошел на зов. Коридор показался мне норой, бесконечным лазом, уводящим под гору.

«Храм Одного», – колотилось в голове.

Одного – кого? Бога? Что это за бог такой, чье имя не называют, чьими изображениями не украшены стены? Бог, которому приносят фальшивые монеты?

Вдалеке слышались голоса, но иногда в них врывался женский смех.

Перед глазами тянулась мутная пелена, сам я словно погружался в ил. Что-то мягкое и теплое обхватывало меня со всех сторон, будто стены наконец сомкнулись возле моего тела и готовились протолкнуть внутрь… Внутрь чего?

Я догадывался.

Любой выбор тянет за собой следующие поступки, как закинутая в реку удочка цепляет на крючок тину, водоросли или старый башмак, а если повезет, то увесистую щуку. Говорят, каждое наше дело – камень в воде, от которого пойдут круги. Это неправда. Вы бросаете не камень, а удочку, и когда-нибудь вам придется вытащить ее и посмотреть, что на крючке.

В конце перехода тускло замерцал свет. Я поднялся, не чувствуя больше обволакивающих стен, и медленно пошел туда.