Вторая жизнь Элизабет

Тем более что он всегда принимал меры к тому, чтобы никаких последствий в виде нежелательных детей не было. Можно сказать, заботился о своих одноразовых партнершах.

Совершал не совсем законные сделки? Ой, право слово, это была такая мелочь, что даже не стоит обращать на это внимание. Сейчас не самые легкие времена, так что даже герцогам приходится иногда крутиться.

Видели в обществе человека, поставляющего информацию соседней стране? И что такого? Хороший человек, а что немного шпионит, так это ведь не делает его дурным.

Даже после суда герцог не стал думать иначе. По его мнению, все обвинения были просто предлогом для того, чтобы его посадить. Ему повезло. Люди из высшего света встали на его сторону. Еще бы они этого не сделали. Кто им еще будет доставать радужный мак или розовый цвет?

Когда все осознали, что поставки травы прекратились, то пришли в ярость. Они потребовали у короля изменения приговора. Адвокат подал прошение на пересмотр дела.

На правителя давили со всех сторон. Он долго сопротивлялся, но потом все-таки пошел на уступки. Хотя, по мнению самого Сайма, никакими уступками то, что провернул король, не было!

Ему предоставили выбор: либо он продолжает сидеть пять лет, либо лишается разом большей части состояния. Его величество назвал это штрафом!

Сайм думал недолго. Поначалу ему показалось, что отсутствие денег нисколько не усложнит его жизнь. Зато в тюрьме ему совсем не понравилось. Хотелось выйти, так что он с легкостью отдал почти всё, будучи при этом уверен, что со своими мозгами и положением в обществе быстро восстановит потери.

Однако все оказалось сложнее, чем ему казалось изначально. Его почти перестали принимать в богатых дома. Нет, наедине с ним готовы были встретиться все, но никто не желал заявлять об этом взаимодействии публично.

Сайм постепенно осознал, что с потерей состояния он утратил и влияние. Некрасивая история, приключившаяся с ним, запятнала его сильнее, чем он думал.

Спустя время он возненавидел высший свет. Он наконец осознал, насколько лицемерными и лживыми могут быть люди. И его мало волновало, что сам он от них недалеко ушел.

Наедине с ним все радостно улыбались, жали ему руки, расточали комплименты, сожалели о несправедливости и участливо качали головой. А вот прилюдно о нем старались не говорить. Казалось, он стал постыдной тайной, о которой следует молчать.

Аристократы в какой-то мере находили в этом странное удовольствие.