Вторая жена Командира. Наследник

Мужчина ведет себя адекватно, отвечает на вопросы, позволяет воткнуть иглу в его вену и начать забор крови.

Что-то меня отвлекает. Поворачиваю голову.

В этот момент из соседнего бокса выводят Пустого. Он весь «черный» и движется заторможено. И это неудивительно, ведь на него направлен немигающий взгляд военного и прицел оружия. Такого же, какое было у Отчаянных…

Судя по всему, Пустой будет рассеян, так как опыт с ним не удался…

Внезапный толчок – и я улетаю к противоположной стене, ударяясь спиной в стекло. И тут же в меня попадает разломленный пополам шприц, оставляя кровавые пятна на костюме.

Подопытный, что совсем недавно выглядел обычным человеком, сейчас ведет себя, словно безумный. Смеется, кричит что-то, а его вены пронизывает голубое свечение.

Одержимый…

Посмотреть, что случилось дальше, не хватает энергии…

Успеваю вынырнуть из воспоминаний Макса до того, как оказываюсь на грани обморока. Молча покидаю душ, поспешно скрываюсь в комнате, надежно закрывая дверь на защелку. Ложусь на диван прямо в мокром халате, кутаюсь в покрывало - и только теперь, оказавшись наедине с собой и в относительной безопасности, позволяю себе потерять сознание.

Глава 3

Несколько дней спустя

Время… Оно явно играет не на моей стороне. Да еще и жульничает.

Я так хотела ускориться с поиском нужной информации в «Генезисе» - и последние дни посвятила именно этому. Казалось бы, все складывалось как нельзя удачно и сулило мне успех: после инцидента на минус тринадцатом этаже все умы и силы сосредоточились именно там.

Начала я с малого – с ближайших к поверхности этажей. Моим помощником, сама того не ведая, стала начальница Ирина Леонова. У нее я «одолжила» допуск к трем подземным этажам. На этом ее полномочия иссякли.

Слой за слоем, слово кожуру с луковицы, я снимала с доступных серверов засекреченные данные.

Каждый вечер, находясь дома, я закрывалась в комнате с ноутбуком и загружала данные на облако, после чего форматировала флешку. Были ли мои манипуляции подозрительны для Макса? Определенно! Внушать и перезаписывать его память приходилось все чаще, отчего мне становилось хуже и хуже.