Второгодка. Книга 1. Старая школа рулит

— Этот сомелье…

— Кто?

— Ну, официант, он самый бестолковый здесь. Сейчас целый час ждать будем. Ладно…

Но официант, вернее, сомелье не подкачал, появился быстро. Он принёс небольшое блюдо с микроскопическими бутербродами и бутылку вина. Поставил бокалы, открыл бутылку, плеснул на донышко в её бокал."

"— Нормально, — кивнула Катя, покрутив бокал и отпив. — Разливай. Ну-ка, второгодка, скажи, нравится?

— Учитывая, что обычно я пью лимонад, да, — усмехнулся я.

— О, так мы тебя сегодня лишим невинности! Совратим и обратим.

Я, естественно, только пригубил, а вот моя бывшая жена, не притронувшись к довольно вонючим тапасам, сразу оглоушила бокал, напрочь позабыв о минеральности, кислотности и всём остальном, обещанном сомелье.

— Ну что, Катя, — усмехнулся я, — ты как до жизни такой докатилась?

А Катя уже поплыла, и рот у неё растянулся от уха до уха, реагируя на алкоголь. Я смотрел на неё, и она не вызывала у меня ни боли, ни гнева. Это было странно, было просто никак. Просто то, что я видел перед собой, мне не нравилось.

— Да, — махнула она рукой. — Жизнь промчалась, будто и не было ничего. Прокатилась, понеслась и всё под откос. Так что ты смотри в оба.

Вино растекалось по крови и Катю крыло всё сильнее.

— Ну, а что муж?

— Муж? — захохотала она. — Объелся груш. Нет у меня мужа. Век бы его не видела. Он свой член в каждую дырку в этом городе засунул. Понимаешь? В каждую. Ага.

Она кивнула, подтверждая сказанное и снова заржала.

— Ну, так же не всегда, наверное было.

— А в том-то и прикол, что всегда. А ещё прикол в том, что жена-то я граж-дан-ска-я! Вот захочу, и всё его барахло себе заберу. Наливай давай, не видишь, бокал пустой. М-м-м… какой же ты симпатяга.

Она выпила и на какое-то мгновение замолчала.

— Но если честно, он мне всю жизнь испоганил. Вот прям всю! От начала и до конца. Но содержит, правда платит ежемесячно. Боится, что если сразу много денег даст, я всё тут же и пропью. И окочурюсь. Прикинь?

— А давно ты подбухиваешь? — кивнул я.

— Давно! Тебя не спросила!

Из расслабленно-весёлой и радостной она вдруг сделалась сердитой и хмурой.

— Я его убить хочу, — понизив голос прошептала она. — Каждый день читаю новости и всё жду, что его убили или посадили. Но нет! Жив, сука! Не могут дотянуться до его жирной шеи. Ссут! Или ссат! Как правильно?

— А есть за что?

— Что⁈

Она уставилась мне прямо в глаза.

— Ты дурак что ли? Да на нём клейма ставить негде.