Второгодка. Книга 1. Старая школа рулит

Когда я её встретил, она совсем молоденькой была…

— Увидишь, — подмигнул я и, не дожидаясь реакции пошёл в ванную.

Настя сбросила кроссовки и прошлёпала за мной.

— Держи, — сказал я и дал ей в руки машинку. — Аккуратно только, рану не задень.

Я зашёл на кухню, взял табуретку и вернулся. Уселся перед зеркалом, как в парикмахерской и скомандовал:

— Приступай.

— Прямо всё что ли сбривать? — испуганно спросила она. — Налысо?

— Там выставлена длина, это не совсем под Котовского, немного останется.

— Под какого Котовского?

Я только усмехнулся и рукой махнул.

— Брей, доча."

"Не могу сказать что я сразу стал выглядеть, как крутой парень, но, в любом случае, получилось лучше, чем было. Перестал быть похожим на лохматое чучело, хотя бы.

— Ну как? — усмехнулся я.

— Да не знаю, чё-то… — растерянно ответил мой парикмахер.

— Не нравится что ли?

— Да не знаю я… Ну… Так… кринжово немного…

— Это хорошо или плохо?

— Блин… Красивый… чёт я не знаю.

— Ладно, Настя Глотова, спасибо за помощь.

— Блин, да чё ты с этой фамилией! Я её ненавижу вообще. Из-за неё ко мне Назар этот прицепился.

— Почему?

— Потому что от слова глотать.

Я засмеялся.

— Ну, ты даёшь, подруга. Вообще-то старинная русская фамилия. Дворянская или боярская.

— Правда что ли? — удивилась она.

— Правда. Так… надо как-то волосы…

— Я соберу.

— Как Самсон и Далила?

Она не ответила, но действительно нашла метёлку и собрала состриженные волосы, а потом и зашла на кухню, где я уже проводил досмотр холодильника.

— Тут цыплёнок есть. Хочешь?

— Не, давай лучше пиццу закажем, — предложила Настя.

— Закажем?

— Ну, доставку, чё?

— Нет, я без денег, — на всякий случай ответил я, не понимая, пятьсот рублей — это мало или много в текущей обстановке.

— У меня есть, — пожала она плечами. — Я тебе должна, ты меня спас.

— Так ты ж уже расплатилась, — усмехнулся я.

Она залилась румянцем. Детский сад, честное слово.

— Ладно, если не хочешь цыплёнка, давай шакшуку сделаем.

— А это что? — удивилась Глотова.

— Не знаешь, что ли? Круче пиццы, отвечаю. Вон на подоконнике помидоры лежат, порежь.

Я взял открытую томатную пасту, быстро нарубил чеснок и лук, полил на сковородку масло и бросил обжаривать. Быстро нарезал сладкую паприку, и ветчину. Тоже отправил в сковороду. Она была такой, как я любил — старой чугунной.

— Теперь кинзу порежь, — скомандовал я. — В холодильнике возьми, не слишком мелко только.