Второгодка. Книга 1. Старая школа рулит

О чём ты с этим козлом говорила?

— Не твоё дело, я же объяснила уже.

— Настя, не вздумай припереться на эту вечеринку.

— А то что? Милфе своей пожалуешься?

Она показала язык, и я почувствовал острое желание вытянуть из брюк ремень и всыпать ей по первое число.

— А то, что жаловаться потом будешь ты, да только поправить душевную травму будет весьма сложно, не говоря уже о физической.

— Ой-ой-ой, нашёлся папочка. Мне свой каждый день мозги выносит, а тут ещё один. Женя, между прочим, извинился и сказал, что они в тот раз просто глупо пошутили.

Бляха-муха…

— Настя, вот сейчас ты меня бесишь, поняла? Ему стыдно с фонарём под глазом ходить. И всё. Если появишься на вечеринке, забудь, как меня звать, и где моя квартира.

— А я уже и так не помню, — состроила она рожицу.

— Высеку, Настя.

— Что?!!! — округлила она глаза.

В это время раздались торопливые шаги и возглас:

— Так! А почему это мы ещё не на уроке? Ну-ка, сладкая парочка, брысь по классам!

— Я уже бегу, Юлия Андреевна, — улыбнулась ей Настя и, не глянув на меня, рванула вперёд учительницы.

— Давай, Серёжа, не стой!

— Приятно услышать эхо девяностых, — качнул я головой. — Это я про времена, когда реклама про сладкую парочку поддерживала работу ларьков.

— Сергей!

— Да так, мысли вслух… Не бери в голову…

Я повернулся и зашагал на свой урок. К Альфе, между прочим. У дверей меня поджидал Денис.

— Я уж думал, ты не придёшь, — нахмурился он и протянул мне флешку. — На, держи. Получилось.

Его потряхивало.

— Ну видишь, молодец.

— Блин! Если он найдёт прогу, в первую очередь на меня подумает! — зло прошептал Дэн.

— Да ну, нафиг. Не парься. Дело уже сделано. Всё. Сейчас поздно пить «Боржоми». Раньше надо было икру метать. Теперь бесполезно. Живи и радуйся жизни. Никакие гопники тебя пальцем не тронут. А если вдруг что-то вскроется, скажешь, что программа, наверное, прилетела по воздуху. Ты-то меньше всех заинтересован. На тебя и не подумает никто.

* * *Утром в субботу я предложил Кукуше ещё раз смотаться к Калякинским родителям в Черновку.

Утро было пасмурным, но сквозь серые облака пробивалось солнце. Пригревало и делало жизнь разморённо-расслабленной. По субботнему ленивой и по-осеннему сонной. Лениво сновали машины, лениво облетали последние листья, лениво двигались и мы, не особо надеясь на успех.

Молчали.