Второгодка. Книга 1. Старая школа рулит

— Ты, понимаешь, что подставил моего племянника? И меня тоже!"

"— Вообще-то нет, — пожал я плечами и выложил свою точку зрения.

Отклик в сердце барона она нашла не сразу и поначалу он хотел просто перегрызть мне горло, но потом переключился на Князя и распекал, распекал, распекал.

— Вы все жалкие черви, живущие за чужой счёт! Вы хотя бы представляете, насколько ваш идиотизм бьёт по моей репутации и по кошельку? Убирайтесь с глаз. А ты останься!

Это было сказано мне.

— Давай, рассказывай, как всё было на самом деле! — потребовал он.

— Мне, собственно, нечего добавить, кроме того, что по моим наблюдениям роскошь и достаток в юном возрасте приводят к лени и потери воли к победе. Что касается поведения Жана, то я всё сказал прямо и при нём. Принципы не позволяют поступать иначе. Да вы и так всё узнаете. Наверняка, кто-нибудь из полиции вам всё сообщит.

— С чего бы им что-то мне сообщать?

— Ну, отдали же вам и Жана, и его товарищей. Если бы там никого не было, вся эта история затянулась бы, я уверен.

— Давай-ка снова мне всё расскажи. Не сходится у меня что-то. На тебя наехали гопники, так? А ты не прогнулся и пошёл на обострение. Они подтянули мусоров. А ты — урок. Правильно? Сначала обратился к моему племяннику, но он впрягаться не захотел. Я ничего не упускаю?

— Самую малость, — ответил я. — Не гопники, а барыги. Дилеры.

— Несистемные игроки, да?

— Правильно, — согласился я.

— А почему ты не в прокуратуру обратился, а к Жану?

— Потому что эти несистемные игроки могли негативно повлиять на его собственный бизнес. Или на ваш. Поэтому, как к лицу заинтересованному…

— Какой ещё бизнес? — сузил глаза барон.

— Ну… вероятный или возможный бизнес… Не знаю.

— Что Жан тебе рассказывал?

— Ничего конкретного, но, не скрою, некоторые варианты сотрудничества мы обсуждали.

Барон выдал многоэтажную словесную конструкцию.

— Что за урки, откуда их знаешь? — кивнул он.

Барон будто прожигал меня своими глазами.

— Да я и не знаю. Через знакомого одного вышел на них. Они тупо хотели поживиться на этих гопниках, качнуть их. С меня взять нечего, кроме бессмертной души, а у тех лавэ и дурь.