Всё в ажуре

Не знаю, откуда приполз этот таракан – сама себе его сочинила, или версия сложилась из обрывков фраз и впечатлений. Однако то, что мне такого развития событий совершенно не хотелось – это точно.

В общем, не стану даже заглубляться во все эти копания. Тем более, что очень скоро стало совсем не до печали. По крайней мере, не до этой.

Баронство, которое досталось нам в липовое наследство оказалось вовсе не тем, что оптимистично рисовало воображение. Как вандалы на заборе пишут «Здесь был Вася», так здесь можно было смело вешать огромную неоновую вывеску «Здесь жил Плюшкин».

Реально, ужасающая живая иллюстрация к известному роману-поэме Гоголя. Пока мы увидели только одну из трёх деревень, перешедших в наше владение. Но не было оснований сомневаться, что остальные две находятся в таком же плачевном состоянии.

Со всей ясностью стало очевидно, что собственные планы придётся на время задвинуть куда подальше. В первую очередь предстояло браться за спасение живущих на последнем вздохе людей.

Нищета, которая лезла здесь изо всех щелей, продирала до оторопи, до слёз. Это при том, что, исходя из цифр в документах, сундуки бывшего хозяина ломились от монет.

Мы, конечно, добросовестно бодрились друг перед другом, но настроение рухнуло к отметке «ниже плинтуса». И от неожиданности представшей перед нами страшной картины, и от того, что сразу было даже не сообразить, с какого конца приниматься исправлять ситуацию.

По первому впечатлению, имение барона было немногим лучше, чем жилища его крестьян.

Ладно. Я уже повторяюсь. Всё понятно. Нам досталось хозяйство «Плюшкина». Всё есть, как есть. Закатываем рукава, улыбаемся и пашем. Разбираемся, как грамотно помочь людям, покуда те с вилами не пришли к нам в дом устраивать революцию, ну и дальше по плану - чиним, что можно, остальное ломаем и строим заново. Вот прямо начиная с этих ржавых ворот и ограды.

Хотя, не станем горячиться и бегом бежать рушить несчастный неприглядный забор. Для начала стоило разобраться в том, куда в этом доме вообще самим-то прислониться. Вот с чем буквально с порога возникла проблема.

За имением, пока оно оставалось бесхозным, продолжали следить четыре человека. Две женщины – пятидесятилетняя Эмель и Кло – её дочка лет тридцати. Двором, садом, а также всей остальной мужской работой занимался ровесник Кло – Роли.