Всё в ажуре

И косметика…

- Кноп, какая тебе тут косметика? – Шерлок сделал слабую попытку придержать лавинообразный рост Лилькиных аппетитов. – Сама же постоянно нам тыкаешь на окружающее средневековье.

- Ну и что. Желание выглядеть красиво рождается вместе с каждой настоящей женщиной. Ты вообще знаешь, когда появился первый аналог помады и туши? – сестра воззрилась на любимого укоризненно-поучительным взглядом.

- И когда же? – Серёга демонстративно «повёлся» и послал мелкой широкую, чуть насмешливую улыбку.

- С незапамятных времён! – блеснув эрудицией, выкрутилась та.

- Так. Вообще-то кто-то обещал вести себя сдержанно. – вступила в дискуссию я, в который раз убеждаясь, что надеяться на сестрино благоразумие бесполезно. Мы ещё никуда не добрались, а у неё уже «глаза разбежались». – Если ты не возьмёшь себя в руки и не прекратишь спорить, мы сейчас же разворачиваемся обратно и никуда не едем. Это во-первых. А во-вторых, лично я боюсь даже представить из чего здесь сочиняют ту первобытную косметику. И можно ли безопасно прикасаться к ней руками.

- Едем. – младшая нарочито, как разобиженное дитё, поджала губы и сдвинула бровки. Правда тут же, озарившись новой идеей, расправила лицо, - Мариш, ну хотя бы что-нибудь для волос. Посмотри на них, ещё немного, и они окончательно превратятся в паклю."

"Ну понятно. Долгое время подавляемый могучий покупательский зов воспрял, я бы даже сказала, возродился из тлена в девчачьей сестриной душе и голодным зверем требовал «крови».

- Ладно. Уход за волосами, это, скорее всего, аптечная тема. А в аптеку действительно стоит заглянуть. Всё противовоспалительное мы уже скормили Крайтону, следует поискать что-то на замену.

В этот момент, заставив вздрогнуть, откуда-то сбоку раздался заливистый свист. Увлёкшись препирательством с Лилькой, я перестала следить за дорогой.

- Добрые люди, до Малея не подвезёте? – звонким, как и его свист, голосом поинтересовался он.

Не уверенна, что нежданный попутчик был нам сейчас так уж необходим и вообще удобен, но отказать путнику в помощи – последнее свинство. А мы же всё-таки действительно люди.