Всё в ажуре

- И да, Мари, вы правы, за это время вы трое тоже стали мне близки, дороги и всем своим участием заслужили уважение и доверие. Поэтому я никак не могу допустить… Я должен удержать вас... а если честнее, избавить от необходимости совершить непростой шаг, выбирая между дружбой и честью. Тем более, Ито действительно заслуживает милосердия и... страшно подумать, что я позволил гневу настолько ослепить себя.

- Ваша светлость, вы имели мужество признать ошибку, это дорогого стоит... - заговорил Шерлок.

- Не надо, друг мой, я знаю цену всем своим поступкам.

- Ещё какой мир! - мужчины тепло пожали руки.

- Ну что, обдумаем ваш план? - с открытой, самую малость насмешливой улыбкой предложил герцог.

Мы озадаченно переглянулись.

- Давайте, давайте, вскрывайте карты, господа. Я уверен, что он у вас есть. Просто не может не быть, или я вас совсем не знаю.

Так вот, оно что! Вот, значит, какой выход придумал Крайтон...

Глава 36

Глава 36

На самом деле никакого особо продуманного плана у нас не было. Он у нас всегда один – действовать по ситуации. А вот у Крайтона, как раз, на этот случай решение имелось и было просто замечательным.

"Если своими словами, то выглядело оно следующим образом: устроить побег Ито во время транспортировки к месту исполнения наказания и не искать. Ну по крайней мере особо тщательно. Так, создать видимость, пошуметь немного и потихоньку свернуть всякую деятельность в этом направлении.

Это было лучшее, что можно придумать. Больше, чем мы могли просить для Ито. Потому что давало нашему новому другу полную свободу и шанс на спокойную жизнь с дочкой где-нибудь в тихом месте.

Герцог мог бы вполне официально совершить жест милосердия и смягчить наказание преступнику. Но в том-то и дело, что лишь смягчить. Например, как Лапу сослать на каторгу. Тоже мне, награда. Однако, открыто совсем «простить» Ито Крайтон не мог. Преступление, в котором он принимал участие, имело практически государственный масштаб. А мы нынче, как все помнят, находились в условиях средневековья, и законы этого времени не допускали подобной мягкости.