Всё самое плохое о моей сестре

 — Мы просто были избалованы тем, что жили как нам хочется. Что ж, к сожалению, мы все должны приучиться идти на компромисс."

"— Мам, если ты не против, чтобы я тоже кое-что сказала, то мне немножко обидно, что тебе-то не нужно идти на компромисс. Ты хочешь иметь отдельную комнату. Вот ты ее и получила, — сказала я.

— Моя жизнь представляет собой один большой компромисс. Я должна все время готовить, и стирать, и убирать за всех вас. Я должна ходить на работу в школу, где звонят многие родители, которые волнуются из-за пустяков.

Когда я наконец могу сесть за шитье, то я уже совершенно измучена и у меня раскалывается голова. И оттого, что меня огорчают две избалованные дочки, становится еще хуже.

Теперь наступила моя очередь почувствовать себя неловко. Я пробормотала, что прошу прощения, — хотя на самом деле считала, что я права. Мама ушла что-то шить. Мелисса отправилась в свою комнату, чтобы начать большую разборку.

А я осталась в моей Берлоге Марти и, сгорбившись, уселась между Уилмой и Попрыгунчиком со своим альбомом для рисования.

Я посмотрела на эскиз Мелиссы. Эта новая комната должна была быть для нас обеих, но она совсем не была похожа на мою.

Я перетащила свою двухэтажную кровать с большими крыльями на другую сторону. Нарисовала себя стоящей во весь рост на верхней кровати и стала поднимать нас все выше и выше в небо, а рядом с нами за компанию летела Могучая Марта.

Глава 6

Я огорчалась из-за папы, но теперь, когда ему надо было привести в порядок две комнаты, он просто ожил.

Он всегда любил «сделай-это-сам». Я стала старше, и теперь к «сделай-это-сам» прибавилось «с-помощью-Марти», и мне это нравилось.

Я каждый день бегом возвращалась из школы и надевала самые старые джинсы и самую нелюбимую розовую майку со щенком — все древние Мелиссины обноски. Щенок быстро покрылся белой краской, так что видны были только одна розовая лапка и розовое ушко.

Сначала мы энергично взялись за мамину швейную комнату. Ужасно было смотреть, как исчезает моя Берлога Марти.

Я немного поплакала, когда кресло и туалетный столик погрузили в багажник машины, и ужасно жалко было снимать все мои постеры с Могучей Мартой и скручивать их в рулоны. Но зато красить было очень весело. Папа делал потолок и малодоступные места, а мне разрешил покрасить валиком большую часть стен.

Сначала я собиралась порисовать на стенах. Мне очень хотелось сделать громадный портрет Могучей Марты, чтобы она навсегда осталась под краской, но папа не разрешил.