Вся правда, вся ложь

Предваряя очередной вопрос, отвечу сразу: он не появлялся, не звонил, и о его приезде я узнала случайно.

— От кого?

— От твоего Берсеньева.

— Берсеньев-то здесь при чем? — растерялась Агатка.

— Сергей Львович теперь моя лучшая подружка, он в курсе всех моих проблем.

— Правда? — Она нахмурилась.

— О господи, — покачала я головой.

Тут Агатка повела себя загадочно. Плюхнувшись на диван, ухватила меня за руку, заставив сесть рядом, и в глаза уставилась, сразу сделавшись подозрительно похожей на нашу маму.

— Фимка, ты ведь не будешь отрицать, что он интересный мужчина?

— Кто? — опешила я.

— Сергей Львович. Умный, воспитанный, ироничный…

— Да он просто кладезь добродетелей…

— Может, и не кладезь, но положительные качества налицо. Если разобраться, у вас много общего.

— Чего у нас много?

— Не перебивай. И он к тебе неравнодушен.

— Я — собака-компаньон.

— Заткнись, когда старшая сестра говорит. По-моему, и ты к нему неплохо относишься. Если вы будете рядом и получше приглядитесь друг к другу…

— Охренеть, — сказала я.

— Я тебя хоть черту готова сосватать, лишь бы твой Стас тебя не получил! — рявкнула Агатка. — Все, кончилась спокойная жизнь, — прошипела она сквозь зубы. — Теперь только и думай, в какое дерьмо он опять тебя втравит…

— Белая горячка, — констатировала я. — Мне твой Берсеньев без надобности… — Тут я едва удержалась от искушения выложить всю правду об этом типе, осторожность все же пересилила. — Если тебе неймется устроить его судьбу, давай ему Димку сплавим, у них налицо единение душ.

— Дура, — сказала Агатка.

— Ага, — сказала я.

— Значит, к Стасику побежишь. — Не знаю, чего было больше в словах Агатки — злости или отчаяния.

— Ни к кому я не побегу… задолбали все. И он не прибежит, можешь не беспокоиться.

Агатка криво усмехнулась и головой покачала.

Мы было собрались ехать на дачу, но тут позвонила мама: поездка отменялась. Я вздохнула с облегчением, на даче по большому счету делать нечего, если только на диване валяться, но это я и здесь могу.

«Дожила, мать твою, — думала я, сидя рядом с Агаткой. — Меня уже сторожить надо. Еще немного, и дойдет до смирительной рубашки».