Вся правда, вся ложь

Одна, железная, выходила во двор и была заперта. Другая — с торца здания, увидеть ее, как и центральную, находясь в переулке, невозможно. Над дверью яркая вывеска «Цветы и подарки», вряд ли Одинцов сможет ею воспользоваться. И все же, три двери в разных местах — это слишком. Как прикажете держать их под наблюдением? Проще приглядывать за машиной.

Тут я вспомнила про сестрицу и набрала номер ее мобильного.

— Ты не станешь сильно гневаться, если я задержусь? — спросила душевно.

— А что мешает появиться вовремя? — с подозрением поинтересовалась она.

— Трубу на кухне прорвало. Жду слесаря.

— Ничего другого придумать не могла?

— Ничего другого в голову не приходит. Не доставай, а?

Агатка буркнула что-то неразборчивое и отключилась.

Я вернулась в переулок и примерно час просидела, пялясь в окно. Народ сновал туда-сюда, выглянуло солнышко, снег искрился под его лучами, но в сон почему-то клонило еще больше. Мысль о кофе не давала покоя, ко всему прочему, очень хотелось в туалет. Оттого я вновь покинула машину и направилась в кафе.

Прошел час, второй, а он так и не появился. Наплевав на инструкции, я позвонила Берсеньеву. Его телефон оказался отключен. Вот и посылай ему смс. Через полчаса я позвонила еще раз, с тем же успехом. Будь на месте Берсеньева кто-нибудь другой, я бы, наверное, заволновалась, но Сергей Львович не из тех, о ком следовало проявлять беспокойство. Интересно, он в самом деле на дереве сидит? Хотелось бы взглянуть… Ладно, как бы скверно мне сейчас ни было, ему еще хуже. Я-то просто от скуки изнываю, а он по лесу болтается или прыгает по веткам, точно белка, если действительно сейчас в лесу.

— Как дела? — спросил он.

— Никак. Одинцов приехал на работу и торчит здесь с самого утра.