Всерьез (ЛП)

— Твой. Только твой. — Закидываю руки ему за шею и чуть не падаю, потому что для опоры остается только одна нога, но Лори меня крепко держит между ним и пятисотлетней каменной стеной.

Его щека трется об мою, чувствую кожей первые намеки на щетину. Несмотря на пену из кальвадоса и сотни лет цивилизации, Лори до сих пор дик и неприручен.

— Боже мой, Тоби, прости меня, пожал…

— Даже не вздумай извиняться. Мне так понравилось.

— Понравилось, значит? — В его голосе появляются новые нотки — игривость и намек на угрозу, от которого меня прошибает возбуждение.

— Ага. Я же грязная вертихвостка, забыл?

Он хватает мои запястья и вытягивает их у меня над головой, бережно держа ладонями, чтоб я не поцарапался о камень. Не скажу, что фанат наручников и прочих цепей-веревок на своей персоне, но с Лори это почему-то все равно воспринимается как что-то, что он мне дает — всю свою мощь в обмен на все, что мне пожелается с ней сделать.

Награждаю его взглядом грязной, надеюсь, вертихвостки.

— Так я ставлю сильных мужчин на колени.

Он глубоко и беспомощно стонет, и этот звук нашего внезапно слишком интимного момента эхом отражается от стен галереи. А потом Лори утягивает меня от двери подальше в тень, и мы снова целуемся, неуклюже шаря руками в темноте, и весь мир сводится к одним прикосновениям, звукам и секретам.

Лори двигается грубо — по-хорошему грубо — как будто не способен себя до конца контролировать. Он опять прижимает меня к стене всем телом, но я держу руки свободными, чтобы можно было запустить их ему в волосы, огладить натянутые мышцы спины, впиться пальцами в задницу.

Я упираюсь руками в холодный камень. Лори нависает сверху, проходясь зубами мне по шее у затылка, и из самой глубины горла у меня вырывается сдавленный стон.

Смотримся мы, наверное, охеренно. Сцена разврата в арочном проеме залитой лунным светом галереи.

Я это обожаю: представлять нас вместе, пока мы в процессе. Все, чем мы отличаемся и все, в чем мы одинаковые, все способы, которыми наши тела подходят друг другу и способы, какими я могу заставить его уступить.

Пальцы Лори забираются мне под пояс.