Всерьез (ЛП)

Да, это бесспорно была сделка с дьяволом, но ох, как он ее подсластил.

Тоби не дразнил, но растянул удовольствие, посылая все новые волны наслаждения и лаская руками, губами и словами, которые одновременно успокаивали и вгоняли в жар.

Я был великолепен. Он любил меня. Все хорошо.

И я ему верил. Вот так, разложенный по столу со спущенными штанами и задранной вверх задницей, жестко имеемый пальцами, в луже собственных слез, пота и смазки, я чувствовал, что обо мне… заботятся. И в итоге именно от этого и улетел.

Я все еще качался, задыхаясь, на волнах блаженства, когда Тоби перевернул меня на спину, оседлал и засосал в губы. На вкус, наверное, было ужасно — солоно и горько от слез, но его язык добрался до всех дальних уголков моего рта. У самого Тоби яростно стояло, и он пах мускусной смесью секса и слишком большого количества одеколонов.

Я потянулся к нему, но он поймал мою руку и прижал ее к столу, наклонился, весь раскрасневшийся и улыбающийся, с влажными от пота волосами и замутненными желанием глазами.

— Это только для тебя.

— Спасибо. — Мои губы едва шевелились.

Мы лежали на столе, и никто не хотел двигаться, невзирая на неудобное положение. За окном уже стемнело. Такой коньячной оксфордской темнотой, с толстой луной в беззвездном небе, на фоне которого поблескивали силуэты шпилей.

Но тут я поймал краем глаза часы — ах ты ж черт — и на подгибающихся ногах поковылял в душ. А когда вернулся, Тоби сидел в единственном кресле комнаты, закинув ногу на ногу, и на одну ошеломительную секунду я его почти не узнал.

— Ты выглядишь… — я не знал, как закончить, но вдруг понял: — Неотразимо.

Он покраснел и снова превратился в Тоби, рука которого смущенно потянулась к идеально повязанному галстуку-бабочке.

— Правда? Не дебильно?

— Ни на миллиметр не дебильно. — Господи спаси, даже не знаю, хотелось ли мне вылизать лакированные туфли на этом элегантном юноше или просто отыметь его до потери пульса. Может, и то, и то. — Откуда у тебя ретро-смокинг?

— Дед, — пожал он плечами.

Я отложил полотенце, которым вытирал волосы, и потянулся к застежке чехла для костюма.