Всерьез (ЛП)

Он кивнул, и мы вышли в город мимо внезапного бронзового быка и кошмарной, забитой машинами развязки, направляясь в центр, где серый уступал место зеленому и золотому.

Тоби с его широко распахнутыми глазами был сам энтузиазм. Просто умилительно. Интересно, а что если бы мы на самом деле куда-то вместе поехали? Подальше, чем сто километров по М40. Все равно куда. Как бы здорово было просто иметь его рядом. И его тишину, и прикосновения, и жестокость, и радость.

Глупости. Сплошные глупости.

Мы с Робертом все собирались куда-нибудь съездить.

— Я здесь жил недолгое время, когда был студентом, — сказал я, как будто собственные мысли можно утопить в разговоре. — Окна моей спальни выходили прямо на пути.

— Комната с видом, ничего не скажешь.

— На самом деле, она мне очень нравилась.

— Чего, индустриализации, что ли?

— Жизни, — улыбнулся я.

— Блин, какой же ты… — В голосе Тоби послышалась странная сердитая нотка.

— И что это значит?

— Значит, что я охренеть как люблю тебя.

— Спасибо.

Он хмыкнул.

— Ну, уже лучше, чем «ладно»… прогресс налицо.

— А что, по-твоему, я должен сказать?

— По традиции вроде как положено: «Я тоже тебя люблю, Тоби».

— Ты же не можешь влюбить в себя человека, капая ему на мозги.

Он коротко и печально улыбнулся.

— Ага, я заметил.

Мы шли мимо практически идентичных пиццерий Джордж-стрит в не слишком уютной тишине. Пожалуй, хорошо, что мы в этот момент находились не в Праге, Венеции или Париже.

Наконец Тоби дернул меня за руку.

— Просто ты разрешил себя мацать всю дорогу в поезде, хотя по виду уже готов был концы отдать, а потом еще и сказал вот то про жизнь, как будто прямо с души срезал и только для меня.

— Я… Не знаю. — Ответ труса. Да еще и лживый.

— Понятно.

Господи, это же его голос сломленного подростка.

— То есть да, что-то в этом роде. Немного.