Все ведьмы – стервы, или Ректору больше (не) наливать (СИ)

 – «Когда последний луч коснется Тлена»… – перевела взгляд на соседние стеллажи, упиравшиеся в стену, и прочитала название одной из самых крайних книг, которая располагалась как раз напротив часов. – «Жизнеописание и молитвы Тадеуша Тлена».

Так вот почему в проклятии он записан с большой буквы! А я-то голову ломала… Да и название… Скучнее не придумаешь. Вряд ли какой-нибудь адепт таким заинтересуется и сдвинет книгу с места.

– Ооо! Это же мои люби-и-имые часы! Я заказывал их у самого… самого… Нева-а-ажно! Это я их заказывал! – радовался призрак.

Жаль, что не помнит. Мне бы сейчас любые сведения пригодились.

Я провела пальцами по одному из изогнутых лучей. Не очень пыльный. Обхватила его рукой и потянула по пазу вниз. Сначала он не поддался, и я засомневалась, что поняла указание в проклятии правильно. Но тут призрак снова обратил на меня внимание и с гордостью произнес:

– Не бойся. Этот механизм не слома-а-ается, будет служить еще века.

Я потянула, и первый луч сдвинулся, легко после этого проскочив по пазу и оказавшись внизу. То же самое я проделала и с остальными. И когда остался последний, я установила его на линии заката. Получилось, что он как раз смотрит на книгу с жизнеописанием Тлена.

– Так… «За третьей книгой справа от заката».

Отсчитала третью книгу на стеллаже справа, которая оказалась на той же полке, на которой стоял Тлен, и, наученная опытом с лучами, с силой потянула на себя.

Даже смотреть в зияющий темнотой спуск было страшновато, не то что туда спускаться. Но рука горела, и это явственно указывало на то, что времени, чтобы вернуться и привести подмогу или просто собраться с мыслями, у меня нет.

– Ууу, – протянуло привидение. – Там глубоко. Я по-о-омню.

– А что там?

Призрак помолчал, а потом ответил уже набившее оскомину:

– Не по-о-омню. – И, увидев мое расстроенное лицо, добавил: – Но лестницу можно осветить, если пустить немного магической энергии в первый же фа-а-акел. Он находится практически у входа.

Я тяжело вздохнула, прижала горящую болью руку к груди и стала спускаться.