Все мы грешные

На Лизу же это не произвело никакого впечатления.

Впрочем, это понятно. Она к такой жизни привыкла. Возможно, с самого рождения.

– Вообще, папэн у меня строгий. Даже жуть иногда берет. Есть у нас в школе полудурки, но ко мне даже подойти боятся. Пальцем не тронут... Только не нравится мне все это. – Лиза перешла на откровения. – С мальчиками не дружи. С девочками тоже. Можно только с одной. Ни в гости к кому, ни на дискотеку. В девять вечера быть дома, и только попробуй опоздай!.. Хорошо, папэн на бои меня берет. Сам любитель и меня пристрастил.

– Не хочу.

– А жаль. Без тебя скучно. Лучше тебя никого нет! – Она откровенно восхищалась. – Ты такой... Такой... В общем, ничего не могу с собой поделать. Не удержалась вот, сама к тебе пришла... А может, ты не рад?

– А ты как думаешь?

– Да вроде рад.

– Рад я тебе, очень.

– Попробовал бы ты сказать мне что-нибудь другое! – довольно улыбнулась она и шаловливо погрозила ему пальчиком.

* * *Для Дениса наступили радостные и счастливые дни.

Встречались они в большой тайне от ее отца. Не приведи господь, узнает, с кем проводит время его ненаглядная дочурка, – скандала уж точно не миновать.

Как истинно влюбленный, Денис не позволял себе вольностей. Дальше поцелуев не продвигался.

А целовалась Лиза пылко, страстно, как зрелая женщина. Хотя и неумело. Денис понял это сразу. Но ей нравилось впиваться в его губы, шалить языком.

Сначала они целовались в темных залах кинотеатров. Целовались до одури. Затем пришла пора, когда они сняли до вечера номер в гостинице в другом конце города.

Когда Денис спросил ее, не будет ли она против того, чтобы остаться с ним наедине в четырех стенах, она ответила восторженно: «Нет, не буду!»

– А почему мы целуемся в одежде? – задыхаясь от восторга, спросила она.

Они полулежали на двуспальном ложе.

– Потому что так надо, – ответил Денис, не пуская ее руку к пуговицам на своей рубашке.

– Кому это надо? – Ее было не остановить.

– Мне.

– Ты что, боишься моего отца?

«Ну да, конечно... Что еще она может подумать?»

– Нет... Я боюсь самого себя.

– А почему?

Ей удалось все же расстегнуть несколько пуговиц.

– Я же мужчина. Могу не сдержаться. Сделаю тебе больно. Я должен беречь тебя.