Все мы грешные

Потаскуха хренова!

И этот Хмурый – так, кажется, его кличут – будет разыскивать девчонку. Вдруг найдет? Докопается до истины?.. Нет, допустить этого нельзя.

Надо избавиться от проходимца.

Сам не зная почему, он оделся, вышел из дому, как будто медом ему намазали по следу этого блатаря.

Во дворе он Хмурого не увидел. Зато заметил спины скрывшихся за гаражами парней. Двинулся за ними.

Чутье не подвело его. Кто ищет, тот всегда найдет!

Урка в ярости избивал несчастного. Ножа в руке у него уже не было.

Отлично!.

– Стой! – Он ускорил шаг.

* * *Антон отпустил свою жертву и поднял глаза на Костоглодова.

«Черт, легаша тут как раз и не хватало!»

– Отдай нож! – на ходу потребовал мент.

Антон огляделся по сторонам. Пути к отступлению нет. С трех сторон гаражи, стоят вплотную один к одному. С четвертой проходу не дает «мусор»... Эх, блин, не зря же ментов так называют...

Он достал из кармана «перо», обтер рукоять о рубаху, размахнулся и забросил его как можно дальше за гаражи.

Пусть полазят, поищут!

– Я готов. – Он ядовито усмехнулся и протянул Костоглодову сомкнутые руки.

Как будто у того при себе наручники.

Нож он выбросил. Но допускал, что его пусть не сразу, но найдут. И факт избиения налицо. Вон, сидит на земле этот козляра, морщится от боли. Нос ему, кажется, разбил, а это уже увечье. Да еще угроза ножом... Это тоже кое-что значит. Свидетелей куча. Похоже, будет нелегко отвертеться от этого дела.

Но это мы еще посмотрим!.."

"Да, Антон не ошибся, в райотделе ему тут же стали шить дело. Под расписку не отпустили, бросили в камеру. Через пару дней отправили «париться» в следственный изолятор, в Катайск.

Камера, куда его определили, рассчитана человек на пять, не больше. Но сидели в ней восемь. Теснота, духота, назойливые мухи, вонь от параши... Но бывает и хуже.

Антон назвался, все как положено. И только после этого направился к свободному месту на нарах.

– Ну вот, будут тут всякие мешать, – недовольно буркнул его сосед, неохотно отодвигаясь в сторону.

Антон промолчал. На него навалилось какое-то равнодушие ко всему происходящему с ним.

– Эй, браток, – поблескивая фиксами, обратился к нему верзила с колодой самодельных карт в руке, – давай перекинемся!

– Я пустой. – Ему не на что было играть.

– А на просто так!

– Моя «просто так» на кон не ставится.

«Просто так» – называют задницу, для дураков.