Все мы грешные

Но тут личико ребенка сморщилось, в глазах застыло напряжение. И тут же в нос ударил неприятный запах.

– Ах ты, сучонок! – Костоглодов брезгливо скривился. – Насрал, подлец!.. Ну я тебе покажу!

Его снова накрыло волной безумия. Рука его потянулась к ремню.

Чем сильнее орал под его ударами малыш, тем неистовее он его стегал.

Остановился лишь, когда несчастное дите перестало кричать и перешло на хрип. Тут Костоглодов опомнился и испугался. Все тело в синих разводах. Но вроде жив. Ничего, будет ему урок.

И Александр Макарович засуетился над забитым чуть ли не до смерти малышом как заботливая мамаша.

* * *Телефон зазвонил как обычно. Мягкой соловьиной трелью. Но это был непростой звонок. Звонил похититель. Настя поняла это, прежде чем взяла трубку.

– Да, слушаю. – От напряжения ее голос дрогнул.

– Вы собрали требуемую сумму? – спросил неизвестный.

– Поймите, четверть миллиарда – это невообразимо огромные деньги. Их физически не соберешь так быстро.

– Ничего не знаю. У вас не оста...

Голос оборвался на полуслове.

– Госпожа Аганина? – услышала она через несколько секунд.

– Да, это я.

– Все в порядке. Больше вас донимать не будут.

И в трубке раздались короткие гудки.

В это время в кабинет к ней широким шагом вошел Антон. Он улыбался.

– Нашли твоего Дениску.

– Где он?

– Скоро привезут.

– Я хочу его видеть, и немедленно.

– Погоди немного, он все еще в руках похитителей. Но его вот-вот освободят.

– И я, – она схватила его за руку. – Возьми и меня с собой!

– Будь по-твоему. Собирайся.

Через считанные минуты «Роллс-Ройс» Антона уже вез ее к одной из подмосковных деревенек, к дому, где скрывался преступник вместе с маленьким Дениской.

– Раскололи мы твоего слизняка Селезнева. – Антон сидел рядом с ней. – Это он, оказывается, затеял смуту.

– От него всего можно ожидать. А как вы узнали, что это он во всем виновен?

– Логика проста. Если он шантажом расколол тебя на банк, то похищением твоего сына он хотел нагреть руки на твоих деньгах.

Голос Антона дрогнул, и это не осталось не замеченным ею.

– Да ты и сам знаешь. – Настя смутилась, но виду не подала. Если Селезнев во всем сознался, то не мог не рассказать и об истории с видеокассетой.