Все лгут

Винсент сделал, как я сказала, но удивленное выражение не покидало его лица.

– Почему у папы Самира есть арендная плата?

– У него ее нет.

– Но почему тогда…

– Довольно вопросов, – вероятно, излишне жестко оборвала я его.

– Но почему…

– Потому что он собирается переехать.

Я не смогла справиться с собой – эти вопросы были невыносимы. Я не могла отрицать то, что должно было произойти. Финальный акт драмы, окончательный распад семьи.

Нижняя губа Винсента выпятилась наружу. Она задрожала, а глаза мгновенно наполнились слезами.

– Переехать из нашего дома? – прошептал он.

Я ничего не ответила.

– Нет! – завопил Винсент. – Нет-нет-нет!

Затем он изо всех сил ударил меня по лицу все еще мокрой рукой.

– Ай! Что ты такое делаешь? Драться нельзя!

Щека горела от удара. Наверное, это случилось потому, что я не подумала, прежде чем ответить ему. Или он был в шоковом состоянии – ведь раньше Винсент никогда не поднимал на меня руку.

– Это не моя вина, – отрезала я. – Самир должен винить в этом только себя. Во всем, что произошло, только его вина.

В тот же день Самир снял в субаренду однушку в Сульне. Квартира стоила безбожно дорого, но зато расположение было весьма удобно. К тому же совсем рядом с его работой.

К вечеру он уже сложил самое основное в два больших ящика, которые хранились у нас в кладовке.

Я наблюдала, как он складывает одежду, туалетные принадлежности и книги. Воспоминания обступили меня. Мне вспомнилось, как мы занимались любовью на диване в вечер нашего знакомства и страсть затмевала все вокруг.

Мы не были многословны.

Винсент сидел в комнате и играл в приставку, не пожелав спускаться.

– Ну что ж, – проговорил он.

– Н-да, – произнесла я.

– Я поехать. Можно мне забирать оставшиеся вещи потом? Ты не против?

– Не против.

Он вынес ящики в прихожую, и я пошла вслед за ним.

– Вот еще что. Винсент. Могу я иногда заходить его проведать?

– Само собой.

Самир надел парку и кроссовки, в которых обычно выходил на прогулку.

– Что ж, – повторил он, открывая дверь.