Все лгут

Она кажется мне смутно знакомой, и через пару мгновений я вспоминаю, что сталкивался с ней во время расследования убийства Ясмин.

– Грета, – подсказывает она, протягивая мне руку. – Я как раз собиралась уходить.

Она надевает короткое красное пальто, клюет Марию в щеку и исчезает за дверью.

– Увидимся! – машет она на прощание.

– Старая подруга, – объясняет Мария, встретившись со мной взглядом.

– Я узнал ее. Она была на похоронах, мы разговаривали."

"– На похоронах Самира? Да, это возможно. Они приятельствовали.

– Немного влюблена?

Она улыбается.

– Наверное, по уши, но в этом она никогда не признается.

Мария тянется за вешалкой. Забрав у меня куртку, чтобы повесить, она внезапно замирает и проводит кончиками пальцев по ткани.

– Ой, – смеется она. – Это ведь та же самая вещь.

– Что?

Она ловит мой взгляд.

– Куртка. Она была на тебе.

– Она довольно старая.

Мария смотрит на меня с непониманием.

– Господи. Ты носишь одну и ту же куртку двадцать лет?

– Она теплая.

Мария вешает мою старую верную тужурку и оборачивается ко мне.

– Ты мог бы стать лицом движения за бережливость. Будешь кофе?

– Только если ты будешь.

– Входи, – приглашает она и первой шагает в кухню.

Я сажусь за стол у окна, констатируя, что время остановилось и в доме Марии Фоукара. Мебель осталась прежней, гардины тоже.

На разделочном столе стоят пустая бутылка из-под вина, два бокала и чаша с чипсами. Мария ловит мой взгляд.

– Грета любит вино, – поясняет она. – И чипсы.

Мария достает маленькую капсулу из фольги.

– Ты такой пьешь?

– Само собой.

– Даже я сдалась и купила-таки эту дорогущую кофе-машину, – вздыхает Мария, заправляет капсулу в автомат и нажимает на кнопку.

– Моей кофеварке двадцать лет, – признаюсь я.

– Иначе и быть не могло, – улыбается Мария. Потом она повторяет процедуру и возвращается к столу с двумя чашками.

Устроившись на своем месте, она поднимает на меня взгляд. Улыбки как не бывало, а лицо кажется еще бледнее, чем раньше.