Все лгут

Папа Самир оттолкнул ее и сказал:

– Прекрати! Сколько еще раз я должен тебя просить?

Потом Грета снова появилась в кухне. Она слегка покачивалась и придерживалась рукой за разделочный стол, когда разговаривала. Это все потому, что она была пьяной – взрослые не догадывались, что я все вижу, а я замечал это сразу. Они начинали странно двигаться, говорить чудные вещи, а иногда даже плохо выговаривали слова, как будто синдром Дауна был у них, а не у меня."

"– Тебе очень идет эта облегающая рубашка, – сказала Грета, положив ладонь на плечо папы Самира.

Папа Самир покачал головой, не глядя на Грету. Он смотрел на разделочную доску, на которой резал сыр. Очень важно все время смотреть на нож, чтобы не порезаться. Потом папа Самир забрал у Греты бокал и вылил вино в раковину.

– Ты быть не в себе, – сказал он. – Грета, милая, не пить больше. Иначе завтра ты об этом сожалеть.

– О боже, отвали. Я прекрасно вижу, ты ходишь в зал. Может, тебе стоит уговорить Марию походить вместе? Она явно себя запустила.

На этом месте папа Самир вышел из кухни.

Иногда заходил Том.

У Тома были голубые глаза и коричневые кудрявые волосы.

Мне Том нравился, но он нравился мне больше до того, как стал парнем Ясмин. И Ясмин мне нравилась больше до того, как стала девушкой Тома.

Раньше Том приходил к нам попить чаю с мамой. Тогда я спрашивал его:

– Хочешь поиграть в монстров?

А он отвечал:

– В монстров? Посмотрим, смогу ли я… гррр! аррррр!

Потом Том замирал, а глаза у него смотрели в разные стороны.

Но когда Том стал парнем Ясмин, он стал говорить: «В другой раз, приятель. Мне нужно потусить с твоей сеструхой».

И тогда они с Ясмин уходили к ней в комнату, а мне с ними было нельзя.

Однажды я все равно зашел к ней, а они лежали на кровати и целовались.

– Нельзя зажигать в доме свечи, – сказал я.

– Нельзя заходить в чужую комнату без стука, – ответила Ясмин.

Тогда мне стало очень грустно, и я ушел к себе.

Потом, довольно нескоро, Ясмин пришла ко мне. Она прилегла рядом на кровать.

– Прости, – сказала она.