Время злых чудес

– Это ты с чего взял?

– У нее в глазах спокойствие, понимаешь? Она говорит, а глаза совершенно спокойные, не мертвые, не равнодушные, а именно спокойные, безмятежные какие-то.

– Может, тебе показалось? – с сомнением спросила Лена. – И потом, разные люди по-разному реагируют на трагедию. Кто-то в истерике колотится, а кто-то все внутри перемалывает, переживает, а внешне не выражает никак.

– Не знаю, Ленка. Ты только представь – у твоих ног лежит тело твоего мужа, с которым ты много лет прожила, ребенка родила от него, и тело это выглядит, скажем честно, не очень… с высоты на камни – сама понимаешь… И ты со спокойным лицом будешь на это смотреть? Слезы текут, а глаза ничего не выражают, кроме облегчения?

– Сдается мне, ты фантазируешь, друг мой Андрюша.

– Да брось ты! – вспылил Паровозников. – При чем тут романтика? Совершенно очевидно, что баба не настолько переживает, как, по идее, должна бы.

– Кому должна? Тебе? – спокойно спросила Лена. – Есть каноны переживаний? Эталон скорби? Какая-то схема, таблица – что?

– Ты издеваешься?

– Отнюдь.

– Понимаешь, я не люблю, когда все вот так очевидно. Труп мужа – подозреваем жену… могло ведь быть иначе.

– Как? Нет свидетелей падения потерпевшего через перила веранды.

Андрей хмуро посмотрел на нее:

– Ну, так-то да… однако эта Долженкова странная штучка.

– Погоди, как ты сказал – Долженкова? – насторожилась вдруг Лена, напрягая память.

– Долженкова Арина Михайловна.

– Ну, приехали… – пробормотала Лена. – Это моя бывшая одноклассница. Правда, фамилия у нее тогда была Кононова. Долженкова она по мужу, а муж у нас – бизнесмен, и весьма, скажу я тебе, успешный. У него пятьдесят один процент акций одного крупного лесоперерабатывающего завода в соседнем регионе.

– Ого… – протянул Андрей. – Ну у тебя и память, в который раз это говорю…

– Да какая память, о чем ты… Недавно мама вела дело… иск об установлении отцовства.