Время злых чудес

 – Но почему тогда я никак не решусь впустить в свою жизнь того же Голицына? Ведь он этого очень хочет, я вижу. Но мне страшно и не хочется что-то менять, хотя быть одной тоже надоело. Наверное, я понимаю, что Павел – не мой человек, мне с ним будет трудно. А с кем вообще мне может быть легко, если даже с Андреем, которого я много лет знала, мне было невыносимо? Наверное, одиночество – это мой удел, и придется все же решиться на кота, хотя животное мучить не хочется, будет ведь скучать целый день».

Едва переступив порог квартиры, Лена сразу бросилась в комнату и включила телевизор, сразу наполнивший пустоту звуками.

Ночью ей приснилась почему-то Юлька в длинном пышном платье, с волосами, убранными в высокую старинную прическу. Она смотрела с балкона на открывавшуюся внизу водную гладь и то и дело прижимала к глазам белый платок. Вдали виднелся силуэт уходящего корабля.

«Надо позвонить ей и спросить о пробах», – мелькнула мысль, о которой Лена, проснувшись утром, конечно же, благополучно забыла.

К Шмелеву Лена направилась практически сразу, как пришла на работу. Взяв папку с делом Долженкова, она постучала в дверь кабинета заместителя прокурора. Тот как раз вынул из своей объемной сумки контейнер со вторым завтраком – супруга внимательно следила за его больным желудком и всегда собирала ему с собой несколько контейнеров с едой, чтобы Николай Иванович мог питаться, не нарушая предписанного врачами распорядка.

– А, Леночка, – обрадовался он. – Проходи, присаживайся. Хочешь пирожок диетический?

– Спасибо, Николай Иванович, я позавтракала. Вы ешьте, а я пока вопросы позадаю, можно? – усаживаясь на диванчик и открывая папку, спросила Лена.

Шмелев налил чаю в большую кружку, бросил три ложки сахара и уселся за стол, придвинув контейнер с пирожками.

– Вам разве можно жареное?

– Это в духовке и из муки грубого помола – видишь, чего жена умудряется придумать? – подмигнул Шмелев.

– Хорошо, когда есть, о ком заботиться. Для любимого человека времени не жаль.

– Замуж тебе пора, Ленка, – вздохнул Шмелев, и Лене даже в голову не пришло на него обидеться – Николай Иванович относился к ней как отец и очень переживал, что Лена теряет время, упускает что-то важное в жизни, углубившись в работу.

– Как-нибудь в другой раз, Николай Иванович. Давайте лучше по делу, а? Я в тупике, – призналась Крошина.