Все еще верю в чудо

 — Прежде чем меня увезут в операционную, я хотел бы внести в него изменение.

В университете ее не учили вносить изменения в королевские завещания. В Такоме у нее тоже не было подобной практики.

— Я бы посоветовала вам воспользоваться услугами ваших нотариусов, которые гораздо лучше знакомы с вашей уникальной ситуацией.

— Ты не спросишь меня, что это за изменение?

— Вы мне расскажете, когда будете готовы. — Она достала из папки ручку и блокнот.

— Ты терпеливая женщина. Для жены Карлоса это необходимое качество.

— Мы все очень рады, что вы согласились на операцию.

— Карлос не оставил мне выбора, когда рассказал о ребенке, которого ты ждешь. Не думал, что когда-нибудь Карлос станет отцом. — Темные глаза Энрике затуманились. — Прогнозы врачей были неутешительными.

Внутри у Лайлы все упало. Он знает о ребенке? Они с Карлосом договорились, что все скажут его семье после операции. Может, она неправильно его поняла? Может, он хотел сообщить отцу до операции, а остальным потом?

Она очень надеялась, что неправильно все поняла, но сомнения оказались сильнее.

— Он сказал вам о ребенке, чтобы убедить вас согласиться на трансплантацию?"

"Король рассмеялся, затем закашлялся. Из уголка его глаза выкатилась слеза, и он смахнул ее.

— Должен признаться, я думал, что ничто не сможет меня убедить, но Карлос весь в меня. Он настоящий стратег. Прямо Макиавелли. Сейчас мы впишем вашего ребенка в мое завещание, хотя я надеюсь, что переживу операцию.

Карлос не упомянул о том, что это он повлиял на решение Энрике.

По пути на остров она гадала, что Карлосу от нее нужно. Теперь она точно знает. Слова Энрике лишили ее надежды. Карлос женился на ней только для того, чтобы вернуть своему отцу радость жизни. Чтобы заставить его согласиться на операцию.

Видимо, она не сильно отличается от своей матери. Несмотря на все клятвы, данные самой себе, она позволила своим чувствам к Карлосу ослепить ее.

Точно так же она не могла отрицать, что их брак ненастоящий.

* * *Девять часов спустя Карлос облегченно откинулся на спинку своего стула после того, как хирурги, оперировавшие его отца, покинули комнату ожидания. Состояние Энрике и Антонио было стабильным.