Все еще верю в чудо

На плечах Карлоса лежит тяжелое бремя прошлого, но он, по крайней мере, начал о нем говорить. Его честность давала ей надежду на то, что их отношения не будут развиваться по тому же сценарию, что у ее родителей. Она поняла, что, если Карлос еще раз сделает ей предложение, она не сможет сказать ему «нет».

Карлос прикоснулся пальцем ноги к сенсорной панели под краном, и в остывающую ванну полилась горячая вода."

"Что она сделала бы, если бы он предложил ей стать его женой сразу, как только она сообщила ему о ребенке? Ее рука сжала его колено.

Проведя ладонью вверх по его ноге, она вытащила руку из воды и накрыла ею его пальцы, держащие стакан.

— Там за роялем ты был просто великолепен. — Ее пальцы принялись нежно поглаживать его кожу. — Ты отлично играешь.

— В годы моей юности между операциями у меня был небольшой выбор занятий.

— Очевидно, ты много практиковался.

— Да, более чем достаточно. — Он поднес стакан к ее губам, и она сделала глоток молока. — В один жаркий июльский день мои братья привезли сюда из больницы инвалидные кресла. Они прибили к стене баскетбольную корзину и превратили комнату для музицирования в спортзал. Отец пришел в ужас, когда увидел, как мяч отскакивает от его любимых фресок.

Лайла непременно рассмеялась бы, если бы ее внимание не привлекло одно слово.

— Инвалидные кресла? Ты был в инвалидном кресле?

Он снова прикоснулся к сенсору и выключил воду.

— Да. В течение некоторого времени врачи не были уверены, смогу я снова ходить или нет.

— Как долго длилось то некоторое время?

— Прошло три года, прежде чем я снова встал на ноги. После этого мне в течение следующих семи лет сделали еще ряд операций. — Он поднял стакан и залпом осушил его.

— Карлос… — пролепетала она, потрясенная услышанным. — Я понятия не имела… — Лайла попыталась повернуться к нему лицом, чтобы выразить свое сочувствие, но он помешал ей, крепко прижав к себе.

Затем он поставил стакан на пол и положил ладонь ей на живот:

— Давай поговорим о чем-нибудь другом. Ты много узнала о моем прошлом. Может, теперь расскажешь о себе?

— Мы не можем снимать по предмету одежды за выданный секрет, потому что на нас обоих ничего нет.