Все еще верю в чудо

— Намекаешь на то, что до сих пор я был недостаточно вежлив?

— Я знаю, что ты не любитель подобных мероприятий. На них ты одним глазом смотришь на часы и с нетерпением ждешь, когда сможешь вернуться к работе.

— Невозможно смотреть на часы, когда рядом есть такая красивая женщина, как ты.

Лайла приоткрыла рот и тут же закрыла. Ее сердце бешено застучало. Они четыре года были друзьями и никогда не переходили эту грань. Ее влекло к нему, но она не думала, что это взаимно.

— Мне нужно тебя поблагодарить?

— Очевидно, я намного лучше скрываю свои эмоции, чем ты думаешь, раз ты никогда не замечала, как действуешь на меня.

— Ты выпил? — спросила она.

— Ни капли.

— Я тоже.

— У меня был трудный день, и что-то в твоем лице подсказывает мне, что у тебя тоже. Подобное с помощью алкоголя не исправишь, — сказал он, пристально изучая ее.

К счастью, остальные находились внутри и не могли их видеть. Она не знала, как он ее здесь нашел. Возможно, он просто захотел побыть один, как и она.

— Вы тоже отлично выглядите, доктор Медина, — ответила она, смело потянув края его бабочки.

Он схватил ее за запястья. Его пальцы были сильными и горячими.

— Раз мы оба в трезвом уме, моя прекрасная Лайла, — прошептал он, нежно ущипнув ее губами за мочку уха, — у нас нет причин не делать этого.

Неужели этот приглушенный стон издала она?

Его губы медленно скользнули по ее щеке, и у нее чуть не подкосились ноги.

— И этого. — Его руки обвились вокруг нее, и ее изумленный вздох утонул в поцелуе…

— Лайла?

Голос Карлоса вернул ее к реальности.

— Прости. Что ты сказал?

Он поставил свою кружку на столик:

— Почему ты никогда не была замужем?

Его вопрос был столь неожиданным, что она помолчала какое-то время, прежде чем ответить:

— А ты почему никогда не был женат? Ты старше меня.

— Туше! — улыбнулся он. — Так и быть, я первый отвечу. Я давно решил, что останусь холостяком.

— Почему? — спросила она, внезапно охваченная любопытством.

— По обычным для холостяка причинам, — сказал Карлос. — Во-первых, я трудоголик. Во-вторых, я не хочу, чтобы какая-то женщина стала заложницей безумия, которое охватило всех вокруг, когда они узнали мое настоящее имя.

Вторая причина была далеко не обычной.

— Да женщины в очередь выстраиваются, чтобы добровольно принять участие в этом безумии. И Нэнси в этой очереди первая.