Гранит науки. Том 1

 — Просто если я теперь подвержен влиянию двух стихий разве не должно стать ещё хуже? Просто воздух только усиливает огонь, так что я должен стать только вспыльчивее и агрессивнее.

— Ты забываешь, что Сварога и Стрибога связывают кровные узы! Два духа-хранителя живут в союзе, так что, если ты неожиданно ощутил влияние воздушной стихии сегодня, это могло положительно повлиять на тебя. Воздух смог утихомирить огонь и теперь ты способен контролировать себя.

— А можно как-то убедиться в этом?

— Если ты в ближайшие пару дней сможешь успешно продолжать контролировать себя, это и будет доказательством.

Что ж, тогда буду внимательно следить за своими ощущениями. Впрочем, я реально чувствую, что излишняя агрессия и раздражённость словно исчезли. Данный факт не мог меня не радовать. Ведь если так оно и есть, то я легко проживу оставшиеся дни до выходных, когда будет проведён ритуал общения с духами-хранителями. Может даже снова смогу посещать занятия, а то преподаватели вряд ли особо рады, что я пропускаю их занятия.

Оставшийся путь до больницы мы провели в молчании. Заехали на подземную парковку, потом поднялись на первый этаж, где князь выяснил номер палаты Вячеслава и получил разрешение его посетить. Поднявшись на третий этаж, мы вновь встретились с отцом пострадавшего.

— Князь, — Салтыков явно был удивлён нашему появлению. — Что вы здесь делаете?

— Студент Беляков изъявил желание встретиться с вашим сыном для беседы.

— Но…

— Это желание стихии.

Салтыков тут же замолчал. Было видно, что он борется с желанием отказать мне в посещении его сына. И я его понимал. Слишком уж неоднозначная репутация у меня была. Его сына я отделал тоже нехило. Думается он был бы рад если я и Вячеслав более никогда в это жизни не пересекались во избежание новых проблем. Но будучи магом князь также знал, что с желаниями стихий лучше не шутить. Духи-хранители всё видят. И то, что именно он помешал исполниться их желанию, обязательно будет учтено и его действия будут иметь последствия.

— Хорошо. Но могу ли я…

— С Вячеславом ничего не произойдёт, — пообещал я. — Я хочу лишь поговорить и только. Клянусь стихией.

Салтыков кивнул, и я смог зайти в палату.

Вячеслав, лежащий на койке, выглядел получше чем вчера на полу полигона. Нога в гипсе, торс перебинтован, но ничего серьёзного. Правда ещё была крайне грустная мина на лице.