Врата Войны

майор Голышев Федор Матвеевич

Хороший разведчик не должен удивляться никогда и ничему. Его работа заключается в получении точных и объективных разведданных, которые потом еще требуется довести до сведения начальства. Беда начинается тогда, когда это начальство считает разведку пережитком капитализма и стремится выехать на пролетарской сознательности, энтузиазме и самопожертвовании своих подчиненных. Но в данном случае с начальством у майора Голышева все было вполне благополучно, командарм-50, генерал Петров, был человеком относительно вменяемым и разумным.

Проблемы начинались выше, на уровне командующего Брянским фронтом генерала Еременко, о котором Сталин писал: «Ерёменко я расцениваю ниже, чем Рокоссовского. Войска не любят Еремёнко. Рокоссовский пользуется большим авторитетом. Ерёменко очень плохо показал себя в роли командующего Брянским фронтом. Он нескромен и хвастлив…». Говоря о том, что Еременко очень плохо показал себя в роли командующего Брянским фронтом, Верховный имел в виду неудачную Рославльско-Новозыбковскую операцию, в ходе которой из-за ошибочного определения направления главного удара не удалось предотвратить прорыв Гудериана в тыл Юго-Западного фронта. "

"Итак, майор Голышев все видел, ничего, честно говоря, не понимал, но не подавал виду, стараясь увидеть как можно больше, а увиденное запомнить, чтобы потом на досуге проанализировать, сравнивая с другими, такими же непонятными ситуациями. Черное облако портала для него было не более, чем непознанное явление природы или творение человеческих рук, но вот раскинувшийся перед ним сразу за порталом весенний пейзаж, освещенный красноватыми лучами заходящего солнца, его впечатлил.

Только что он был в конце лета, и вот — тут снова весна, пахнет недавно прошедшим дождем, прелью и Бог весть чем еще. Но еще сильнее его впечатлило заставленное разбитой немецкой техникой и перепаханное бомбами и снарядами поле, на котором нашла свою кончину третья танковая дивизия генерала Моделя. Как говорится — кто с мечом к нам придет, тот сам будет виноват во всех своих несчастьях.

Наконец майор Голышев повернулся в сторону капитана Погорелова и, несмотря на всю свою предыдущую невозмутимость, бросил на него потрясенный взгляд. Поле, на котором нашла свой конец целая германская танковая дивизия, производило незабываемое впечатление — скореженные и разбитые танки, некоторые из которых превратились и в вовсе неузнаваемые обломки.