Врата Войны

А ведь я девушка, причем достаточно привлекательная, значит меня, скорее всего, не просто били, но еще и насиловали! Ужас! Ужас! Ужас! Конечно, это парадоксальная реакция, ведь все это случилось не со мной, а с другой Варварой Истрицкой, которая жила и умерла в том, другом мире, но все равно мне было как-то не по себе, будто мне сообщили о ужасной смерти моей любимой сестры или близкой подруги.

Я никак не могла понять одного — откуда могла взяться та подпольная группа, которую та я, по словам майора-особиста, никак не хотела выдавать немцам.

И лишь некоторое время спустя я поняла, что это могли быть мои и мамины ученики, а также их родители, ведь больше мы ни с кем не общаемся. Детей я бы не отдала никогда и никому, даже под угрозой самых страшных пыток. И выдал меня, скорее всего, тоже кто-то из своих — точнее, не своих, а из числа тех неудачников, которые решились предложить мне руку и сердце. К сожалению, ни один из них не соответствовал тем высоким требованиям, которые я выдвигала к своему потенциальному жениху, и поэтому все они были без сожаления отвергнуты.

Зато любой из офицеров русской армии моложе тридцати пяти лет и не женатый с легкостью подходит под те требования, которые я предъявляю к своему жениху. Более того, под эти требования подходят и некоторые солдаты, в основном из числа тех, которые совмещают сверхсрочную службу с заочной учебой в высших учебных заведениях. Среди наших с мамой новых «квартирантов» есть один такой солдат сверхсрочной службы, по имени Миша, которого сослуживцы беззлобно прозвали «Студентом».

Миша, немного смущаясь, сказал, что он учится на историка, но никогда не думал, что лично станет участником исторических событий. Да, никто из нас об этом не думал, а все стали.

Одним словом, как только я прекратила плакать, то немедленно согласилась с полученным предложением, подумав, что мама меня непременно одобрит. Во-первых — это первый шаг к исполнению моей заветной мечты уехать в другую Россию, а во-вторых — это возможность посмотреть на так называемых покорителей Европы в тот момент, когда сами они побеждены, растеряны и унижены тем, что их гордую выю придавил тяжелый сапог русского солдата.

Это будет прекрасная компенсация и за пережитые мною страхи и унижения со стороны интендатуррата Ланге и за смерть моего дорого отца, и за ту меня, которую эти немецкие мерзавцы замучили в другом мире.