Гарри Поттер и узник Азкабана

Но где ей за ним угнаться! Снитч всё ближе с каждой секундой…

— А-а! — вдруг крикнула Чжоу, указав куда-то пальцем.

Гарри бросил туда взгляд.

Три дементора, три высокие чёрные фигуры в балахонах двигались прямо на него.

Ни секунды не медля, Гарри сунул руку за пазуху, мгновенно достал волшебную палочку и крикнул:

— Экспекто патронум!

Что-то огромное серебристо-белое выплыло из его палочки. Он знал, оно отпугнёт дементоров, и даже не стал оборачиваться, ум его был на удивление ясен. Гарри глядел вперёд, он был почти на месте.

Прозвучал свисток мадам Трюк. Гарри круто развернулся и увидел, как шесть алых расплывчатых пятен несутся к нему. Команда набросилась на него с такой силой, что чуть не оторвала от метлы. А внизу на трибунах бушевали гриффиндорцы, кричали до хрипоты «ура!».

— Молодец! Молодец! — твердил как заведённый Вуд.

Алисия, Анджелина и Кэти зацеловали его, а Фред так крепко сжал в объятиях, что Гарри испугался — сейчас задушит.

— Хо-хо-хо! — кричал Рон.

— Отлично сработано, Гарри! — важно произнёс Перси, очень довольный. — Десять галлеонов мои! Прости, мне нужно найти Пенелопу.

— Ты, Гарри, просто гений! — орал Симус Финниган.

— Бриллиант, чисто бриллиант! — громыхал Хагрид поверх голов гриффиндорцев, отплясывающих танец дикарей.

— Это был настоящий Патронус, — шепнул кто-то Гарри в ухо.

Гарри обернулся и увидел профессора Люпина, который выглядел потрясённым и счастливым одновременно.

— Я нисколько не испугался дементоров, — сказал Гарри. — Просто вообще ничего не почувствовал.

— Скорее всего, наверное, потому, что они… они были ненастоящие. Пойдёмте посмотрим.

И профессор Люпин повёл Гарри в конец поля.

— Вы сильно напугали мистера Малфоя, — сказал он.

Гарри смотрел на груду чёрных балахонов, барахтающихся на траве. Это были Малфой, Крэбб, Гойл и Маркус Флинт, капитан команды слизеринцев. Малфой, кажется, взгромоздился на плечи Гойла. Четвёрка негодяев пыталась высвободиться из длинных чёрных балахонов. Рядом стояла профессор МакГонагалл, лицо её выражало крайнюю степень возмущения.

— Недостойное трюкачество! — кричала она.