Гарри Поттер и узник Азкабана

 — Мама купила своему мальчику такую красивую бабочку! Ах! Тётушка будет в восторге!

Дядя хлопнул Дадли по толстому плечу.

— Я скоро вернусь, — попрощался он и вышел из кухни.

Гарри сидел понурив голову. Он был вне себя. И вдруг его озарило. Отбросив гренку, Гарри пулей вылетел в холл.

Дядя Вернон уже натягивал пальто.

— А тебя я с собой не звал, — буркнул дядя.

— Я не за этим, — твёрдо сказал Гарри. — Хочу вас кое о чём попросить.

Дядя Вернон прищурился.

— Третьекурсникам в Хог… то есть в моей школе разрешено посещать одну деревню, — произнёс Гарри.

— А я при чём? — зашипел дядя, снимая с крючка ключи от машины.

— Но надо ваше разрешение.

— С какой стати, интересно? — хмыкнул дядя Вернон.

— Понимаете, — осторожно начал Гарри, — мне ведь нелегко будет притворяться, что я учусь в школе святого…

— В школе для трудных, с криминальными наклонностями подростков имени святого Брутуса, — закончил за него дядя Вернон.

Кажется, дядя занервничал, подумал Гарри."

"— Правильно. — Он спокойно смотрел на багровое лицо дяди и продолжал: — Но это трудно запомнить.

— Тогда я из твоей башки выбью всю дурь!!! — Сжав кулак, дядя двинулся на Гарри, но тот и не шелохнулся.

— Ну и выбивайте! Тётушка всё равно сказанного мной не забудет!

Дядя Вернон оторопел — кулак повис в воздухе, лицо исказила гримаса.

— Но если вы подпишете разрешение, — быстро сказал Гарри, — то, клянусь, я запомню эту школу и буду вести себя как магл, то есть как хороший мальчик.

Дядя стиснул зубы и задумался. Жилка у него на виске запульсировала.

— Ладно, — наконец изрёк он. — Будешь говорить, что я велел, подпишу эту чёртову бумагу. Но если обманешь — пеняй на себя!

Дядя круто развернулся и хлопнул дверью так, что из частого переплёта над ней вылетело цветное стёклышко.

На кухню Гарри не вернулся, отправился к себе в комнату: хочешь вести себя как истинный магл, начинай прямо сейчас.

Гарри долго собирал подарки с открытками.

— Букля, — жалобно молвил он, — вам со Стрелкой придётся улететь. Только на неделю. Я Рону напишу, он присмотрит за тобой. Ну не надо так смотреть, ради бога! — В больших янтарных глазах Букли читался упрёк.