Возвышение Меркурия. Книга 5 (СИ)

Судя по тому, какое торжественное выражение приобрело лицо старичка, вручение подобного имело большое значение. Так что мне пришлось изобразить благодарность и подождать, пока он нацепит украшение на рубашку.

Сделав шаг назад, он оглядел дело своих рук и довольно цокнул языком.

— Ещё раз благодарю за спасение города и поздравляю с кавалерством ордена Святослава Воителя.

Я кивнул, постаравшись придать себе восхищённый вид. Потом показательно окинул помещение взглядом и уточнил.

— А где Келер?

Леопольд чуть нахмурился.

— У генерал-губернатора обострилась старая болезнь. Местные целители помочь ему не смогли и он срочно убыл на лечение в столицу. Оба его заместителя тоже отсутствуют, ввиду веских причин, поэтому меня отправили сюда прямо из императорского резерва.

Сандал показал хмурое лицо Егорова, который прислушивался к беседе и определённую толику негодования, которая отразилась на лицах других присутствующих. Интересно, Келер сбежал до того, как я вышел из Пробоя или после? Может вовсе сразу после провала атаки Ореховых?

Я предполагал, что Романов сразу же покинет дом, но тот вернулся на своё место.

Убрались они организованной группой — вставший Леопольд в очередной раз меня поблагодарил и раскланявшись с Маховым, устремился к выходу. А вслед за ним, этот манёвр повторили и все остальные. По крайней мере, большинство. В гостиной остались Егоров с Маховым, грузный мужчина в мундире полковника Третьего отделения и высокий нескладный смертный, который то смотрел на меня, то поглядывал на куб, лежащий около Егорова. Плюс, Илва Скау, которая сидела в углу и старательно изображала из себя предмет мебели.

Первым беседу начал глава Пятого отделения. Дождавшись, пока внизу громко хлопнула входная дверь, упёр в меня внимательный взгляд и поинтересовался.

— Что там произошло? Как ты это сделал?

Я глянул на груду шкатулок и листов бумаги, что образовалась на столе рядом с моим креслом и вопросительно приподнял брови.

— Сделал что именно?

Полковник Третьего отделения хрюкнул, а Егоров поджал губы и смерил меня мрачным взглядом.

— Рубиновый Пробой.