Возвышение Меркурия. Книга 5 (СИ)

Но раз речь идёт о формировании нового пантеона, мне придётся нести за них ответственность. За всех. Не в том плане, что потребуется отслеживать жизнь каждого, уберегая от ошибок и провалов. Нет. Жизнь смертных — это их личное дело. Как и все промахи, что они допускают в процессе. Право на самостоятельную ошибку — древнейшее из всех, что имеются у человечества.

Но вот комфортная среда обитания — это другое дело. Особенно, если речь идёт о глобальных процессах. А судя по тому, что я успел увидеть и узнать, этот мир был изувечен.

— Вы же знаете, что Ореховы плотно работали с Хранителями? Да и с Чернокровыми они тоже пересекались. Скорее всего, вы в курсе, откуда и первые, и вторые черпают свою мощь. И можете представить, сколько человек пустил под нож род Ореховых, ради своей силы.

Тот поморщился, и невольно покосился на стену. Я же качнул головой.

— Нас не смогут подслушать, не беспокойтесь.

Леопольд приподнял брови.

— Пять? Я обнаружил только четыре.

Пожав плечами, я вернулся к главному вопросу.

— Думаю, о том, что большинство офицеров и чиновников тесно связаны с родами, вы тоже в курсе. Кого-то привлекают через включение в род их детей, кому-то банально платят, а третьим гарантируют определённые привилегии после отставки. Они служат не всем подданным империи, как это должно быть, а конкретным людям, что держат их на коротком поводке.

Сейчас Романов ничем не напоминал благодушного старичка, который сидел за столом, когда я только вошёл в кабинет. Но он всё ещё молчал, ожидая от меня продолжения. Я решил не разочаровывать смертного.

— Как мне кажется, такое положение дел должно вас расстраивать. Я ошибаюсь?

Несколько секунд он сверлил меня тяжёлым взглядом. Потом искривил губы в печальной ухмылке.

— Вы что-то хотите предложить Василий? Метите на место заместителя?

Я покачал головой.

— Карьера государственного бюрократа меня никогда не привлекала. Тут нужен особый склад ума и весьма своеобразные детские мечты.

Вот теперь смертный немного удивился. Почесав свою бороду, вопросительно глянул на меня.

— Никогда не думал об этом в таком ключе. А какие у вас были детские мечты?

Мысли сами по себе устремились в раннии воспоминания, которые последние столетия очень редко всплывали в памяти.