Возвышение Меркурия. Книга 5 (СИ)

А сейчас ты скажешь, что сам из таких, верно? Расскажешь нам красивую историю и попросишь следовать за тобой?

Интересно. Похоже её предубеждение не ограничивалось историями, которые можно почерпнуть из детских сказок. Всё несколько глубже и серьёзнее.

— У вас передали какую-то легенду внутри рода? Рассказывали истории о прошлом? Или вы были среди тех, кого когда-то покарали боги?

Её губы скривились в нервной усмешке.

— «Покарали боги»? А у кого-то есть право карать людей на своё собственное усмотрение?

Всё интереснее и интереснее.

— У тех, кто рискует своей жизнью ради этих людей. Сражаясь с теми, кто равен или превосходит его по силе. У тех, кто помогает справиться с неурожаем и эпидемиями. У тех, кто спускается вниз, когда творится несправедливость и одни смертные угнетают других, лишая их права свободно говорить и свободно выбирать правителей.

По мере того, как я говорил, пепельноволосая всё сильнее хмурилась. Черты её лица заострились, зубы были стиснуты, а в глазах плескалась злость смешанная с недоверием.

— Да? А как насчёт того, кто лишь строит козни? Лжёт, обманывает и превращает твой род в посмешище. Настолько, что вы вынуждены…"

"Осёкшись, отвела глаза чуть в сторону. А я всё равно не понимал, в чём дело. У Скау имелся редкий Дар, который считался настолько ценным, что Долгорукие устроили полноценную охоту за сбежавшей невестой.

Потом в разуме полыхнуло озарение.

— Локи? Твой род сталкивался с этим пронырой?

Глаза девушки слегка расширились и она шагнула ко мне, сжимая кулаки.

— Пронырой? Этот мерзавец… Ублюдок и тварь! Вот кто он! А ты стоишь и рассказываешь мне, как хороши были древние боги.

У Измайлова было такое лицо, как будто тот сейчас рухнет в обморок.

Я же поднял руку в успокаивающем жесте.

— Локи этого мира давно мёртв. Как и все остальные. Я прибыл из другой вселенной. Той, где сыны Бездны ещё не забрали жизни богов. Угодил в это тело, потеряв большую часть своей мощи. И только потом выяснил, что у вас тут всё весьма непросто.

Она смотрела на меня с недоверием, злостью и солидной толикой раздражения.