Возвращение в «Кресты»

Так или иначе – но и он в команде моего неведомого противника, а на моей стороне здесь пока никого!

– Лежал я здесь уже как-то… Восемь лет назад, – сказал я тихо, чтобы не тревожить голову: каждый громкий звук отдавался по всем ее закоулкам – и замер, ожидая – что он на это скажет. Признает – не признает!

– И что? – спросил Миха.

– И то. Ты здесь тогда тоже рулил.

– Я-то, может, и рулил. Но ты-то здесь при чем? – не понимал Ворсистый.

– А я здесь тогда тоже лежал… – повторил я. – С распоротым брюхом. После пресс-хаты.

– Да… – расстроенно протянул Ворсистый. – Передавали мне, что у тебя с головкой беда, но не думал, что так все плохо… Я тебе о чем только что рассказывал, а? О своей феноменальной памяти. Еще раз повторяю – не помню я тебя и никогда раньше не видел. Видел бы – запомнил! А ты че-то все гонишь, гонишь…

– Меня тогда Костоправом звали, – пояснил я. – Ты тут за лазаретом смотрел. А еще сестричка здесь работала. Олей звали. Маленькая такая брюнетка. И халатик розовый…

Ворсистый настороженно примолк.

– Оля, розовый халатик… Она и сейчас здесь работает. Смена сегодня не ее. Завтра в утро должна заступить.

Теперь уже поражен был я. Еще один «гарантированно» мертвый человек возник из прошлого. Оля просто не могла быть жива – и вот поди ж ты! «Завтра в утро должна заступить».

Ворсистый заметил перемену, происшедшую в моем настроении, но истолковал ее по-своему:

– Вот у нее и спросим, кто ты есть такой, раз уж вы с ней такие давние знакомые, – сказал он со значением.

– Оля Стрелкова?! – спросил я, чтобы уточнить: мало ли медсестер по имени Оля носит розовый халатик?

– Она самая, брателла! Ох, какая женщина, какая женщина! – пропел он. – Мне б такую!

Да, задал Ворсистый мне задачу… Теперь было о чем поразмыслить.

Итак, Оля, которую я давно уже похоронил, тоже живет и здравствует. И работает в той же самой тюремной больничке имени Газа. Впрочем, что об этом думать! Вон их тут сколько, бывших покойников. Я как-то даже начал к этому привыкать…

Нас с Олей связывали странные отношения.

Но поговорить с ней, так или иначе, я был должен – от Оли можно многое узнать.