Возвращение в «Кресты»

И, судя по реакции, размеры эти всех восхитили.

– Со всей херней – со щепками, со ржавыми гвоздями… – повторил он, захлебываясь от возбуждения. – Распанахала ему брюшную полость по самое дальше некуда! Говорят, подохнуть даже может запросто!

– Хорошо бы… – одобрительно сказал Бахва. – Выходит, значит, Лекарь наш развел их, как лохов. Молодец, не ждал от него…

– Да боец, реальный братан, – подхватил невидимый пока рассказчик. – Ну, они его и отметелили, суки мусорские – вишь! Со злости. Разделали под Хохлому.

Рассказчика этого по голосу я не узнавал. Остальные только чавкали и курили.

– Ну что ж, – как старший, Бахва объявил тост. – За Котельникова, царство ему небесное!

Братва притихла. Затем Злой спросил недоуменно:

– Бахва, ты че? Какого Котельникова, в натуре? Это кто?

– Эх вы, темнота непроцарапанная! – насмешливо протянул пахан и весело пояснил: – Изобретатель парашюта!

Компания снова покатилась со смеху, шутка пришлась по душе.

– Ну ты даешь, Бахва! – сказал кто-то сиплым голосом.

– Ну да, – ответил за Бахву тот, что рассказывал про Шабалина. – Потому и не пускают! Вишь вот, даже в «Кресты» упрятали от греха подальше.

– Молодец-то он молодец, – через минуту продолжил Бахва. – Да только этим он приговор себе подписал.

– В смысле? – спросил Злой.

– В полном, – ответил Бахва. – Что думаешь, мусора ему это так просто забудут, что ли?

– Ну да, – согласился Злой, – эти не забудут.

Злой затейливо и многословно выругался. Кто-то, услышав такое высокохудожественное ругательство, удивленно крякнул. Вся грядка оживленно зашевелилась, снова начала есть. Как это бывает на всех посиделках с выпивкой, загалдели, распавшись на две или три компании, каждая компания о своем. Убедившись, что больше ничего интересного для себя не узнаю, я перестал прислушиваться.

Оказывается, злополучный Шабалин разбился в хлам.

Как он там сказал: распанахала брюшную полость по самое дальше некуда? «Брюшную полость»… Грамотно выражается.