Возвращается муж из командировки… (СИ)

Огонек сигареты с такого расстояния не разглядишь, но все же… Я взяла в руки телефон.

Злая медсестра: Ты куришь?!

Гагарин: Ага."

"Злая медсестра: Мы с Кефиром решительно не одобряем этого, так и знай!

Гагарин:))) Я помню, что курение плохо сочетается с кардионагрузками.

Я долго вдупляла в эту фразу. А потом вспомнила. И даже внезапно почувствовала, как становится горячо щекам. Что вообще-то редкость, потому что меня фиг смутишь. Но вот… Кардионагрузки, ну да, как же. Это я тогда чушь ляпнула, конечно. Для кардиотренировки нужно времени примерно час.

Ну, полчаса — это минимум. Миха со своим пузом на такое «кардио» вряд ли способен. А Егор? Мысли о том, какой Егор в постели, стали для меня неожиданностью. Как и то, что о мои ноги потерся Кефир. Я наклонилась и не без некоторого усилия подняла кота на руки. Кефир уставился на меня с искренним изумлением — дескать, ты чего, мать?! Я его и в самом деле очень редко брала на руки — мальчик все же тяжеленький.

— Давай, помашем кое-кому лапой?

Кефир так офигел, что безропотно позволил мне это все проделать.

Правда, я не была уверена, что Егору будет виден наш с Кефиром экспромт.

Пиликнул телефон.

Гагарин: Лесь, мне кажется, или ты взяла кота на руки?

Чтобы ответить, мне пришлось спустить Кефира вниз, и он спешно ретировался в квартиру — видимо, хозяйка показалась ему не вполне адекватной в данный момент.

Злая медсестра: Не кажется.

Гагарин: Ты с ума сошла, он же наверняка тяжелый! Все-все, я вас понял, курить бросаю! Отпусти кота.

Зла медсестра: То-то же.

Но, вместо того, чтобы пойти в комнату, я так и осталась стоять на балконе, опершись на перила. И Егор так и продолжал стоять. Мы так и стояли, разделенные несколькими десятками метров двора, каждый на своем балконе. И молчали. Я видела его силуэт. Он видел мой силуэт. Мы могли бы написать еще что-нибудь друг другу. Но не написали. Просто стояли, смотрели на силуэты друг друга. И все.

А потом во дворе вдруг раздался громкий взрыв не очень трезвого хохота. Я вздрогнула, выплывая из тех странных мыслей, в которые я, оказывается, успела погрузиться.

Были в этом облаке мыслей короткое прикосновение теплых губ, широкоплечая мужская фигура, роскошная упругая задница, яркие темные глаза и… И где-то все время крутилось слово «кардионагрузка», только совсем не со смыслом «кардио». Я подняла руку, резко махнула Егору и быстро вернулась в комнату.

Надо принять горячую ванну и попробовать-таки уснуть.

И это у меня получилось.