\

Та вскочила, растерянно оглядываясь.

— Тссс, — приложил палец к губам страж, — Вы готовы?"

"— Да, — прошептала я, — Готовы.

Он махнул нам рукой и приостановился, выглядывая за дверь. Мы быстро подобрали свои мешки и встали за его спиной.

Шагал страж бесшумно, и мы пытались также идти на цыпочках. Выглянув, еще раз из другой двери, он показал знаком следовать за ним. Мы шли следом друг за другом. Я так боялась, что даже не оглядывалась по сторонам и только молча молилась.

— Господи помоги! Господи, спаси и сохрани!

По дороге в конец корабля, мы несколько раз останавливались, пока страж приглядывался и прислушивался.

Поведя рукой назад, показывал, что надо прятаться и не шуметь. Все-таки, наши шаги и шуршание платьев, слышались мне слоновьем грохотом. Я кусала губы и задерживала дыхание. Вскоре показалась корма и узкий проход между бортом и помещением. Поманив рукой, Ниндзя, показал на прикрепленный веревочный канат.

— Сможете? — прошептал он.

— Сможем, — кивнула ему и пошла первой.

Он обвязал меня для страховки бечевой и помог перелезть через борт.

Обхватив руками и ногами качающийся где-то над водой канат, начала перехватывать его ладонями. Было очень страшно, но я спускалась, закусив губу. Двигалась и вспоминала, как когда-то на уроках физкультуры вот таким же образом мы подтягивались на другом, школьном канате и сейчас говорила «спасибо» своему физруку, что научил. Вот, кто бы мог подумать, что это когда-то может спасти мне жизнь! Как ползла, как спустилась, сама не поняла, только почувствовала еще одни мужские руки и шепот.

— Все, госпожа, пройдите дальше и сядьте.

Я не знаю, кто это был, но Ниндзя предупредил меня перед спуском, что там внизу примут и не надо бояться. Мужчина отвязал перед этим мою бечевку и дернул ее, отбрасывая в сторону. Она быстро поползла вверх. Я вглядывалась в смутную тень, стоящего мужчины и понимала, что он, скорее всего, кто-то из матросов, согласившейся за деньги на эту опасную авантюру. А то, что она для них смертельна, не сомневалась.

— Ну, что ж, — думала я, — Это его выбор.

Раздалось шуршание и еле слышимое оханье. Поняла, что спускалась Лиззи.

— Бедная девочка, — хмурилась я, — И зачем тебе такое приключение? Сидела бы сейчас дома, пила чай или уже спала бы крепким сном. А вот на тебе! Лезет по канату неизвестно куда.

Лодка закачалась и я, приподнявшись, прихватила руку горничной.

— Иди сюда, — прошептала и потянула на скамью, — Садись. И тихо.

Она часто дышала. От волнения.