\

Завернувшись плотнее в шаль, быстрым шагом двинулась в свою каморку. Там прилегла на кровать и закрыла глаза. Сердце билось от надежды на вызволение из лап негодяя. Настроение поднялось.

— Только бы все удалось, — мечтала я, — Только бы все удалось.

На следующий день, утром, ко мне вновь пожаловал княжонок.

— И так, — сказал, хмуря брови, — Мы к вечеру сделаем остановку. Вам не будет разрешено выходить на берег. Поэтому, дашь задание своей горничной, чтобы она приобрела все, что тебе необходимо на первое время.

— Она пойдет одна? — усмехнулась я.

— Нет, конечно, со стражей, — хмыкнул он, — И предупреди ее, если она попытается с кем-то заговорить о тебе или передать кому-то послание, то тут же будет убита моим сопровождающим. Как это делать, не привлекая внимания, они знают. Так что, твоя радость, что возможна передача информации, может кончиться для нее плачевно. Надеюсь на твое понимание момента. И еще. Мои планы поменялись. Какие? Об этом ты будешь знать, только по прибытию. Это чтобы ты не мечтала особо о передаче наших координат.

— Нет, — смиренно опустила глаза, — Я поняла.

— Вот и молодец. Будешь себя вести и дальше так, все будет хорошо.

Он развернулся и вышел.

— Сволочь! — плюнула ему вслед, — Какая же ты сволочь! Ну, ничего! Будет и нашей улице праздник! Уж я не буду больше уговаривать Алекса проявить милосердие, а уж он тем более, как доберется. Свою жену и сына тебе не простит. А войны не будет. Не станет объявлять ее старый князь, понимая ситуацию.

Выдохнув, сплела пальцы.

— Что-то надо делать? Сначала встретиться со стражем. Как бы его назвать для себя? Предположим Ниндзя, как в мультике.

Я тяжко вздохнула, вспоминая свой покинутый мир, своих детей и внуков.

— Когда-то вместе смотрели этот сериал, — слезы закипели на глазах.

— Ничего, мать, возьми себя в руки. Соберись. Надо быть сильной. Теперь у тебя на руках молоденькая девчушка и сын.

В каюту спустилась Лиззи с подносом фруктов и выпечки.

— Что-то случилось, госпожа? — тронула меня за ладонь, — На вас лица нет.

За эти ужасные дни, мы как-то сблизились с ней, и уже стиралась грань между нами и по возрасту и по рангу. В нашем положении это было необходимо, ибо здесь мы зависели друг от друга.

— Сегодня к вам заходил его сиятельство. Он что-то говорил неприятное? Да? — заглядывала она мне в лицо.