Воровская правда

А Беспалый уверенно распоряжался своим бывшим начальником и многочисленным штатом, как будто командовать зоной было его истинным призванием. И если бы Беспалый грешным делом приказал Леватому пойти драить сортиры, то последний скорее всего не посмел бы воспротивиться этому приказу.

Беспалый же в обществе Леватого, наоборот, ощущал душевный подъем. Прежний начальник колонии был живым свидетельством того, какого небывалого успеха достиг бывший зэк. В то же самое время Тимофей Егорович понимал, что он ничем не обязан Леватому, и если потребуется для пользы дела свернуть ему шею, то сделать это можно незамедлительно, подобно тому как поступает хозяйка с бестолковой курицей.

Особенно неприятно было то, что своего бывшего начальника Беспалый награждал обидными кличками, на которые Леватый был обязан отзываться бодрым задорным голосом. В противном случае новый начальник пообещал своему заму большие неприятности, от которых он сумеет спастить только в тюремной камере. Леватый точно знал: ослушайся он Беспалого, и тот без промедления выполнит свое страшное обещание.

— Вот что я тебе скажу, Николаич, — обратился Беспалый к Леватому, когда они возвращались вместе в командирский барак, — зону на локалки мы делить не будем, пусть воры живут на одной территории: я предвижу очень интересное развитие событий.

— Да они же просто перережут друг друга, — удивленно заметил Леватый.

 — Среди них же есть и ссученные воры.

— А мне плевать! — отрезал Беспалый. — Мой приказ: раздоры между ворами не гасить. Пускай хоть до последней капли крови выясняют между собой отношения.

— Хорошо, товарищ полковник, будет так, как вы сказали, — буркнул Леватый в ответ.

* * *Такие встречи случаются только в аду. На небольшом участке земли, огороженном со всех сторон в четыре ряда колючей проволокой, лицом к лицу сошлось несколько сотен самых авторитетных, самых независимых воров в законе.

Еще недавно все они составляли лагерную элиту — каждый имел право решать, что и как должно быть на зоне, кого карать, кого прощать; каждый самолично делил любую прибывающую с воли посылку; каждый имел собственную охрану и собственных пидоров; а еще каждый из них привык иметь свою кодлу, которая взирала на него с тем же благоговением, с каким верующие смотрят на своего пророка.