Воронцов. Перезагрузка. Книга 5

Я взял конверт, ощущая его тяжесть — внутри явно было что-то кроме бумаги. Гонец отступил на несколько шагов и замер, всем своим видом показывая, что не собирается уходить.

— Это всё? — спросил я, взвешивая конверт в руке.

— Нет, велено дождаться ответа и доставить его заказчику, — ответил гонец, глядя мне прямо в глаза.

— А кто заказчик? — поинтересовался я, пытаясь понять, от кого может быть это странное послание.

— Это вам ничего не скажет, простите, но не велено разглашать, — ответил гонец с лёгким поклоном, но в его голосе не было извинения, только формальная вежливость.

Я внимательно осмотрел конверт со всех сторон, но кроме печати на нём не было никаких опознавательных знаков — ни имени отправителя, ни адреса получателя.

С некоторой настороженностью я вскрыл конверт, разломив сургучную печать. Внутри обнаружился графитовый карандаш — предмет, крайне редкий в этом времени, — и записка, написанная на плотном листе бумаги каллиграфическим почерком.

В ней было написано: «Подчеркни своё».

И дальше с каждой строки всего пять слов:

'Ленин

Сталин

Брежнев

Горбачёв

Ельцин'.

Глава 6"

"Я застыл, перечитывая эти имена снова и снова, не веря своим глазам. Мир вокруг словно замер вместе со мной. Щебетание птиц, шелест листвы, дыхание людей — всё это отдалилось, стало нереальным, как во сне.

Эти имена… Они не могли быть известны никому в начале девятнадцатого века. Ленин, Сталин, Брежнев, Горбачёв, Ельцин — политические деятели далёкого будущего, о которых здесь не мог знать никто. Никто, кроме…

Кроме человека из моего времени.

Кровь отхлынула от лица, в висках застучало. Я поднял глаза на гонца, который невозмутимо ждал моего ответа. Кто он? Обычный посыльный или тоже из будущего? И кто его послал?

Мои спутники с недоумением смотрели на меня, не понимая, что происходит. Даже англичанин затих, чувствуя напряжение момента.

— Вы в порядке, Егор Андреевич? — тихо спросил Захар, видя, как изменилось моё лицо.

Я не ответил. Мысли лихорадочно метались в голове. Если в этом времени есть ещё кто-то из будущего, это многое меняет.

Я перечитал еще раз записку, и почувствовал, как холодок пробегает по спине. Строчки, написанные аккуратным почерком, не оставляли сомнений — кто-то знал обо мне. Знал, кто я на самом деле. И, что самое страшное, знал о будущем, из которого я прибыл.

Скорее всего, резкий взлёт Уваровки и меня, как боярина, у которого она в ведении, привлёк внимание. Слишком необычные решения, слишком быстрый прогресс для XIХ века.