Воронцов. Перезагрузка. Книга 5

Я приоделся по случаю — новый кафтан тёмно-синего сукна, расшитый серебряной нитью, белая рубаха тонкого полотна, сапоги начищены до блеска. Захар и Фома тоже выглядели достойно — я им справил новую одежду специально для таких случаев.

Помимо всего прочего, я за сегодня несколько раз замечал того самого щуплого мужика, с которым сталкивался ранее, подозревая его в слежке за собой. Но тот на контакт не шел — наблюдал со стороны и даже когда я решительным шагом направился к нему — растворился в толпе. Странно это все, но сейчас не до него было.

Зал гудел как улей. Купцы собирались группками, обсуждая что-то, бросая в мою сторону любопытные взгляды. Дамы в богатых платьях и кокошниках перешептывались, прикрываясь веерами. Важный боярин с окладистой бородой рассматривал выставленный товар через лорнет, презрительно поджав губы.

А товар и впрямь был необычным для этих мест. Таких в этом городе еще не видывали.

Я думал продать все двадцать чашек одним комплектом, но, посовещавшись с распорядителем аукциона, решил делить на пять комплектов по четыре штуки в каждом.

"Наконец, распорядитель — мужчина с зычным голосом и пышными усами — поднялся на небольшое возвышение и ударил в гонг.

— Господа почтенные! Дамы благородные! — воскликнул он, обводя зал широким жестом. — Сегодня на нашем аукционе представлен товар редкостный, диковинный! Фарфор тончайший, из самого Китая привезенный! Ручная работа мастера! Такого вы не найдете ни в одной лавке, ни у одного купца!

Толпа загудела, люди подались вперед, стараясь лучше разглядеть выставленные на обозрение чашки.

— Начинаем с первого комплекта! — объявил распорядитель, указывая на четыре чашки. — Цена начальная — десять рублей! Кто больше?

— Одиннадцать! — выкрикнул купец в красном кафтане.

— Двенадцать! — перебил его другой, пузатый, с золотой цепью на шее.

— Пятнадцать! — неожиданно прозвучал женский голос. Это была супруга главы города, дама с претензией на столичные манеры.

— Семнадцать! — не сдавался первый купец.

— Двадцать! — отрезал боярин с лорнетом, и в зале на мгновение воцарилась тишина.

Двадцать рублей за четыре чашки — сумма немалая. Можно было купить корову, а то и двух.

Но тишина длилась недолго.

— Двадцать два! — выкрикнул кто-то из задних рядов.

— Двадцать пять! — парировал пузатый купец.

— Тридцать! — снова вступила в торги супруга главы города.

Я стоял, с трудом сдерживая улыбку. План работал лучше, чем я ожидал.