Воронцов. Перезагрузка. Книга 5

Митяй встал и подошел к окну, откуда была видна мастерская.

— Значит, вот зачем мы всю ночь мастерили эту штуковину, — сказал он с восхищением. — Чтобы усыпить человека на время операции.

— Если это сработает, — добавил я осторожно.

Ричард долго молчал, переваривая услышанное. Наконец он поднял голову.

— Покажите мне этот аппарат, — сказал он решительно. — Я должен понимать, с чем имею дело. И объясните мне все подробно — как это должно работать, сколько времени продлится действие, как вывести человека из этого состояния.

Ближе к обеду из-за леса показались два всадника. Солнце стояло высоко, и в его лучах клубилась пыль от копыт. Лошади шли размашистой рысью, но даже издалека было видно, что они на пределе сил.

— Наши возвращаются! — крикнул Захар, приставив ладонь козырьком ко лбу.

— Лишь бы всё нашли, — тихо сказал я, чувствуя, как напряжение сжимает грудь. От успеха этой поездки зависело слишком многое.

Когда всадники приблизились к воротам, я разглядел Пахома и Никифора. Лица у них были усталые, но довольные.

— Степан, не торопись! — крикнул я. — Пусть сначала отдышатся, а потом уже напоишь!

Лошади были в густой пене, бока их вздымались часто и тяжело. Еще немного — и загнали бы насмерть. Степан кивнул:

— Так и хотел, барин — за колодцем есть где выгулять, — ответил тот и, зайдя за колодец, где было больше свободного пространства, начал медленно выгуливать животных по кругу, давая им остыть.

Пахом, все еще отдуваясь после скачки, подошел ко мне и с торжествующим видом вручил небольшую склянку из темного стекла.

— Это серная кислота, — сказал он, утирая пот с лба. — У немца-алхимика нашли. Торговался долго, проклятый скряга. Говорит, купоросным маслом называют, для травления металлов использует.

Я осторожно взял склянку, чувствуя тяжесть жидкости внутри.

— А это спирт, — Пахом протянул вторую склянку, побольше первой.

Я поднял склянку к свету — жидкость была кристально прозрачной, без единого помутнения.

Никифор тем временем достал из седельной сумки завернутый в холстину сверток.

— А это инструмент, — с гордостью произнес он, разворачивая ткань. — Игорь Савельевич все собрал, как вы просили. Сказал, что эти штуки для тонкой работы нужны.