Воронцов. Перезагрузка. Книга 5

— За рекой, в Кожевенной слободе. Там вонь такая от них, за версту чуется.

— Правильно. Либо же, на крайний случай, у кузнеца главного спросите — того, что возле городской управы кузницу держит. Он тоже металл этой кислотой может травить. Но думаю, у аптекаря должна быть точно.

— А если совсем нигде не найдем? — забеспокоился Никифор.

— Тогда зайдете в ту лавку, где немец торгует заграничными товарами. У него спросите, он со всякой химией дело имеет."

"— В общем, сейчас быстро собирайтесь и скачите. К ночи в городе будете, вечером у вас есть время все найти и купить.

Максимум — утром рано, как только лавки откроются. После этого сразу же обратно в дорогу. Лошади за ночь на постоялом дворе отдохнут, корму им хорошего дадите, овса не жалейте. Чтобы к обеду завтрашнему здесь были, понятно?

Я полез в кошелек, достал десять рублей — деньги по тем временам немалые, крестьянская семья месяц на них прожить могла.

— Вот вам, — протянул я деньги Пахому, — это на кислоту. И чтобы на постоялом дворе переночевать как следует — не в конюшне на соломе, а в горнице теплой.

Отдохнуть перед обратной дорогой нужно будет. И еще. Чуть не забыл — у того же аптекаря возьмите тоже грамм двести-триста спирта. Точно должен быть у него.

— Хорошо, Егор Андреевич! — хором ответили ребята.

— Захар вам про инструменты сказал? — спросил я.

— Да. И что первым делом к купцу, с которым вы торгуете пойти и куда потом, если у него не окажется, — ответил Никифор.

— Ну и отлично. Ступайте.

Пахом принял деньги с благоговением, пересчитал и аккуратно спрятал за пазуху:

— Все будет сделано, Егор Андреевич.

А если вдруг что-то не так пойдет?

— Если что-то пойдет не так, — сказал я твердо, — сами на месте решайте, но без кислоты и инструментов не возвращайтесь. Это вопрос жизни и смерти человеческой, понимаете?

— Понимаем, — серьезно ответили оба.

— Тогда марш быстро собираться! Времени терять нельзя!

Пахом и Никифор поклонились и быстрыми шагами вышли из горницы. Через открытое окно я слышал, как они торопливо готовятся к дороге — стук сапог по двору, ржание лошадей, которых выводили из конюшни, скрип кожаной сбруи, которую проверяли и подтягивали.

Степан помогал им седлать коней, и спокойным голосом давал последние наставления:

— Коней не загоняйте сразу, берегите. Шагом в гору поднимайтесь, рысью по ровному, а галопом только если совсем припрет.

— Понятно, Степан, — ворчал Пахом. — Мы не первый год в дальние дороги ездим.

— То-то и оно, что не первый.