Воронка второго шанса

Она как завороженная смотрела расширившимися глазами в его серые, спокойные. В них не было льда, только обволакивающее умиротворение. Словно почти успокоившееся после шторма море. Этой стихии, этим глазам невозможно было противостоять. Только подчиниться.

— Дыши со мной, девочка. Вдох-выдох. Медленно. Еще раз. Вот так, — он говорил уверенно и спокойно. Ослушаться было невозможно, — умница. Вот и все.

Мужчина плавно отшагнул от нее. Медленно, словно выходя из транса, Лера перевела взгляд на свои ладони.

— Теперь ты веришь, что она — огневка? — насмешливо переспросил он, демонстрируя обожженные до мяса бордовые ладони.

— Это… я? — пролепетала Лера, чувствуя как подгибаются ноги.

— Нет, медведь из леса, — огрызнулся волхв.

— Помощь нужна, Драг?

— Сам, — мужчина поднес ладони друг к другу на расстоянии нескольких сантиметров.

— У меня, наверное, бред, — Лера сползла по стенке на пол, изо всех сил мечтая первый раз в жизни упасть в обморок.

— Из-за твоего бреда у меня ожоги. Были, — мужчина поморщился, слегка подвигал пальцами. Кожу чутка саднило после столь ускоренной регенерации.

— Лера, теперь ты веришь, что мы не враги? — с сочувствием спросила Яра. Ей ли не знать, что чувствует бедная девочка.

— Не знаю. Да… наверное.

— Тогда не сиди на полу. Там — дует, — Яра встала и протянула руку, предлагая помощь."

"— Я точно не сошла с ума? — девушка на автомате подчинилась и, проделав несколько шагов скорее рухнула, чем села на скамью. Яра присела рядом, обняв ее за плечи.

— Точно. И я знаю, что ты чувствуешь. Я из твоего мира. И сама попала сюда по нелепой случайности.

— Правда? — в золотистых глаза вспыхнул огонь надежды.

— Яра, ностальгия — это хорошо. Но что прикажешь с ней делать после всего этого? — Драгомир вальяжно уселся в свое кресло, — она спалит всю округу.

— Дома у тебя таких способностей не было?

— Что вы, я — нормальная! — встрепенулась Лера.

— Значит, дар проснулся здесь. И его нужно просто взять под контроль. Драг, ты будешь ее учить, — безапелляционно заявила Яра.

— Что? — в два голоса встрепенулись оба.

— Ничего.